Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

/ 2_O_Neizbezhnosti_Filosofii_Vvedenie_K_Metodicheskomu_Posobi_Dlya_Ozo

.doc
Скачиваний:
1
Добавлен:
09.02.2016
Размер:
49.66 Кб
Скачать

5

Введение

О неизбежности философии

Уважаемые студенты, вам предстоит погружение в самостоятельное изучение такого материала, который, казалось бы, не соприкасается непосредственно ни с тонкостями музыкального или актерского исполнительства, ни с повседневными житейскими реалиями. Этот безбрежный океан называется философией. И зачем входить в эту пучину? Тем более что пребывание в ней требует усилий и сверхусилий. Ради чего? Это вопрос о назначении философии, о ее сущности.

«Философия делает человека вполне человеком», - читаем у В.С. Соловьева в его лекции «Исторические дела философии». Не музыкантом, не актером…, но - вполне человеком! Да, человеку многое нужно, чтобы быть человеком: и умение мыслить, и искусство, и вера, и любовь, и уважение к себе самому, и профессия… Однако в единый узел единственного бытия каждого человека, его и только его жизни и смерти, - связывается все это его личным самосознанием. «Человека можно определить как живое существо, которое может сказать «Я», которое может осознать себя как самостоятельную величину».1)

Человеку необходимо относиться к себе как к человеку (собаке не надо доказывать себе, что она собака). Человек не становится человеком без такого самоотношения. Такова уж его сущность.

Проблема в том, что общество, культура предлагают ему с детства множество образов человека, как бы на примерку: выбирай! Но « выбрать» он должен сам! Причем, любой образ абстрактен, а выбрать - значит прожить, т.е. осуществиться, обязательно конкретно. Только сам человек собственными усилиями размышления и опыта определяет свои ответы на вопросы: «Кто я такой?», «Зачем живу?», «Как должен жить?» и «Как относиться к смерти?» - и проживает только свою и ничью другую жизнь, выбирая, таким образом, себя. И мы делаем этот выбор. Постоянно. «…Лишь душа дает пристанище нашей судьбе», - говорил Демокрит. Вот только чаще всего не просматриваются нами сами способы и основания выбора (наши ценностные установки и смыслы). Мы ими выбираем, но их не видим, не отдаем себе в них отчета. Так научаемся мы говорить на родном языке и говорим до поры, до времени, не зная его правил. Они представляются нам чем-то само собой разумеющимся, самоочевидным. Ну, например, мы можем бессознательно или почти бессознательно исходить из тезиса: «Он поступил со мной несправедливо, следовательно, и я могу поступить с ним так же», а можем, как Сократ, - из мысли, что «лучше претерпеть несправедливость, чем самому совершить ее». А почему, собственно, мы исходим из того или другого? Да и вопрос этот еще должен возникнуть! Увидеть – значит поставить вопрос. С вопроса начинается мышление. Когда рассуждение, доведенное до логического предела, упирается в этот предел, вопрос уже ставится не о следующем шаге содержательного обоснования мысли, а иначе – как вопрос о самой возможности мыслить далее в прежнем порядке, в прежней логике. Здесь мы встречаемся с беспредпосылочными предпосылками (основаниями) мысли. Платон их обозначал как «Благо». Конечно, и у этих оснований должны быть какие-то предпосылки, но – в другом измерении.

Так вот, философия – это такая форма самосознания, когда разум пытается уразуметь свои собственные основания. А ими являются и те структуры, которые держат содержание (каламбур не случаен: содержание – то, что чем-то держится), которые делают его возможным, являются условием самой мыслимости любого предмета («содержимого»).

И о чем бы ни шла речь, о каких бы проявлениях разума: о переживании восхищения музыкой или поэтическими строками (художественный лик разума), об угрызениях совести из-за собственного малодушия (нравственный разум), о переживании присутствия Бога в мире (религиозный разум) и т.д. – в любом случае вопрошающая философская мысль стремится добраться до каких-то всеобщих, предельных держателей смысла как условий понимания, понимания той смысловой реальности, в которой и которой человек только и существует в качестве человека. Это деятельность самопознания, рефлексия, именно деятельность, нескончаемая, всегда процесс, всегда в другом контексте, и захватывающая, и изматывающая… - она свойственна до определенной степени каждому человеку. Это неизбежный путь каждого к себе как к человеку. Правда, у всех он разной, так сказать, длины и сложности, т.е. меры. «Человек есть мера пути, им пройденного» (А. Блок). И это путь наших личных усилий, личной ответственности (выбирай, но думай не только «что» выбираешь, но и «чем» выбираешь!), а значит - это путь свободы и к свободе. Посредством рефлексии о предельном человек научается жить в сознании и свободе.

Устремляясь к предельному, испытывая все возможности разума на этом пути, философия выявляет горизонты познания и понимания, создает разные модели миропонимания и не претендует на то, чтобы давать окончательные и однозначные ответы. Наоборот, «…что же и есть такое философия…, если не критическая работа мысли над самим собой. И не в том ли состоит ее дело, чтобы узнавать – вместо того, чтобы узаконить уже известное, - как и до какого предела можно было бы мыслить иначе»2).

Сократовское «Я знаю, что ничего не знаю» действительно можно считать символом философии, поскольку философия и призвана открывать нам границы нашего незнания. Нет, не те границы, за которыми простираются поля специальных конкретных знаний, и которые вполне осознаваемы-видимы, а те границы, что внутри самого знания, и которые не поля-плоскости различимо уходящие вдаль, а объемные структуры-держатели самого мышления. Вот их увидеть должна помогать философия, и в этом смысле – узнавать о незнании! А они-то и не видны. Еще точнее было бы сказать, не изменяя, впрочем, Сократу, что речь идет о понимании нашего непонимания.

Чем отличается понимание от познания (знания)? Разумеется, и знание, и понимание многоуровневы и многомерны, но, пожалуй, в любом случае, кроме слепого их смешивания, знание свидетельствует об объективном, представляет собой как бы кристаллизацию неких объективных связей в содержании разума, а понимание неизбежно связано с субъективным переживанием, с той динамичной субстанцией индивидуального разума и опыта, в полноте которых и происходит кристаллизация знаний. Так различны взгляд младенца и старика на снег за окном у И. Бродского в стихотворении «Разговор с небожителем»:

«… И взгляд младенца.

еще не начинавшего шагов,

не допускает таянья снегов.

Но и не деться

от той же мысли – задом наперед –

в больнице старику в начале года:

он видит снег и знает, что умрет

до таянья его, до ледохода».

Философия, как старик, и знает, и понимает. В этом ее специфика, и у нее есть для этого средства. Она и устремляется к пониманию непонимания. Но что это значит? Это значит, что в своем желании продумывать предмет до конца, до последних оснований, философия неизбежно обращается к самой структуре продумывания, к структурам разума. Философия есть мировоззренческая рефлексия. Своей самообращенностью разума философия вершит то охватывающее и завершающее движение, без которого не может человек обрести свое «единое и единственное бытие» (М.М. Бахтин) человеком.

ВИНК Н.А.

  1. Фромм Э. Пути из больного общества. – Цит. по: Мир философии. Книга для чтения. В 2 ч. – М., 1991. Ч. 2. – С. 68.

  1. Фуко М. История сексуальности. – Цит. по: Вопросы философии. – 1993. – 1993. - № 3. – С.43.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]