Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Подборка по античному христианству / Казаков - Христианизация Римской империи.doc
Скачиваний:
58
Добавлен:
03.03.2016
Размер:
2.43 Mб
Скачать

Борьба с арианством

Самой значительной ересью IV в. было арианство.. Борьба с этой ересью занимает центральное место в истории христианства эпохи первых вселенских соборов. Эта борьба вышла далеко за рамки чисто догматических споров, охватила большие массы людей40 и играла значительную роль в государственной политике Римской империи. Однако, история борьбы с арианством в IV в. остается слабо разработанной в отечественной историографии, и до сих пор на эту ересь существуют различные взгляды, порой прямо противоречащие друг другу41. Различные точки зрения на арианство встречаются и в зарубежной историографии42. Разнообразие подходов к арианству свидетельствует о сложности проблемы и о необходимости тщательного анализа источников во всей их совокупности.

Возникновение в начале IV в. арианства вызвало самый первый по времени и самый крупный по масштабам догматический спор - трини- , тарный, который явился и первым по значению с точки зрения христианского вероучения (Фурман, 1968, с. 86). Вся полемика вращалась вокруг одного вопроса — какое положение в небесной иерархии должен занимать Иисус Христос, и от решения этого вопроса зависела, дальнейшая судьба христианства как религии.

По мнению отцов церкви, стоявших у истоков ортодоксии, основоположник христианства не мог быть ни человеком, ни второстепенным божеством; он должен быть "таким же изначальным, как и Бог-Отец", ибо "любой меньший статус унизил бы его авторитет и, следовательно, подорвал бы авторитет епископов и церкви" (Данэм. С. 114). Последователи Ария43, избегая скрытого тритеизма (один Бог в трех сущностях), пытались сохранить единство божества путем полного разделения этих сущностей, подчиняя их друг другу и считая Богом в абсолютном смысле одного бога-Отца (Самуилов. С. 26). При этом в самом арианстве не было единства относительно связи "Бог-Отец — Бог-Сын — мир". В зависимости от положения Бога-Сына в этой триаде существовали различные разновидности арианства (основные: аномии, омии, омиусиане).

В догматическом содержании тринитарного спора нет ни малейшего намека на политическую, социальную или какую-либо другую программу. С точки зрения здравого смысла (если таковой возможен при анализе "иррациональных" по своей сути систем) и та и другая сторона могла претендовать (и в действительности претендовали) на освящение власти императора в том смысле, в каком этого требовала взявшая себе в союзники христианство система домината. Так, Амвросий, полемизируя с арианами, убеждает Грациана в том, что царство Троицы является неразделенным и поэтому непобедимым (Amb. DFI, 1, 11), то есть неразделенная власть на небе означала, по мнению епископа, единоличную власть императора на земле. Ариане, со своей стороны, видели отражение единоличной земной власти в абсолютном приоритете Бога-Отца и подчинении ему остальных лиц Троицы. И у той, и у другой стороны абстрактные теологические идеи, оторванные от всякой действительности, давали широким слоям населения возможность верить, будто различные интерпретации догматики в какой-то степени объясняют им их судьбу, и усматривать в них отображение их земной жизни (Донини. С. 255).

Победа ортодоксов на Никейском соборе 325 г., осудившем арианство, означала только начало борьбы44. В течение последующего полувека христианскую церковь раздирали непрекращающиеся распри, выливавшиеся в обвинения и изгнания епископов, волнения прихожан, конфликтовавших между собой и с властями. Борьба затронула и высшие сферы Римской империи и не оставила в стороне самих императоров, в ориентации которых перевешивали то религиозные, то политические мотивы, иногда сливавшиеся в одно целое.

Освещение всей истории арианства не входит в наши задачи и может стать предметом многих самостоятельных исследований. В поле нашего зрения находятся исторические моменты, связанные с обретением церковью единства в процессе христианизации, то есть с преодолением арианства, расцвет которого пришелся на время правления Констанция II. Именно при этом императоре арианство стало господствующим вероисповеданием и орудием его политики, и во время его правления противоречия в христианстве обострились до крайности45. После смерти Констанция арианство было вынуждено перейти к обороне, "и его траектория стала клониться к закату со всеми ее взлетами и снижениями" (Донини. С. 255), хотя на востоке арианство осталось господствующим46, благодаря императору Валенту, который в рвении мало в чем уступал Констанцию.

На западе вплоть до середины IV в. большинство епископов не имело об арианстве никакого понятия (Самуилов. С. 1). Проарианская политика Констанция не только способствовала знакомству запада с ари-анской доктриной, но и привела к изгнанию целого ряда ортодоксальных епископов, в том числе римского епископа Либерия.чНасильствен-ные меры при насаждении арианства на западе не могли не привести к тому, что это учение с самого начала стало непопулярным и не нашло широкой поддержки, хотя это вовсе не означает, что запад не воспринял арианство совсем. Благодаря активной Деятельности арианских епископов Урсакия и Валента арианство распространилось в придунай-ских провинциях, Ульфила47 энергично проповедовал эту веру среди варваров, большим авторитетом пользовались Авксентий в Медиолане и Герминий в Сирмиуме.

Авксентий занимая медиоланскую кафедру с 355 г., когда он был назначен на этот пост Констанцией вместо изгнанного ортодокса Дионисия (Dudden. Р. 64). В 369 г. в Риме состоялся собор из 93 епископов по поводу деятельности Авксентия и омиев в Венеции и Галлии (Самуилов. С. 84). Собор отлучил от церковного общения Авксентия и его единомышленников, выразил приверженность к никейской вере и направил послание иллирийским епископам (Soz. VI, 23). Однако сместить Авксентия не удалось: пользуясь поддержкой императора Валентиниана (Самуилов. С. 76) невероятно, части населения города, он оставался на посту епископа Медиолана вплоть до своей смерти в 374 г. Римский собор без поддержки императорской власти оказался бессильным поколебать положение ариан и в других областях западной части империи — в Галлии, Венеции, Иллирике48 (Самуилов. С. 87).

После смерти Авксентия, когда борьба между арианами и ортодоксами за этот пост достигла наивысшего накала, епископом Медиолана был избран Амвросий. Видимо, и одна, и другая церковная группировка надеялась увидеть в Амвросии защитника своих интересов49. В начале епископства Амвросий старался угодить ортодоксам и не нападал на ариан, осмотрительно сохраняя, насколько это было возможно, нейтралитет, "дабы не вносить беспокойств в церковь Медиолана" (Amb. DOM, I, XVIII, 72). Вероятно, определяя свою догматическую позицию, новый епископ руководствовался не столько Священным писанием, к изучению которого он только приступил, сколько оценкой расстановки религиозно-политических сил, которая в целом на западе складывалась не в пользу арианства. Возможно, догматической ориентации Амвросия способствовала и некоторая склонность к ортодоксии императора Грациана. Кроме того, около 376 г. Амвросий подвергся какому-то давлению со стороны ариан (VSA, 23), руководимых, видимо, Авксентием50, епископом Доросторским, который был кандидатом со стороны ариан на Медиоланскую кафедру в 374 г., и оставался некоторое время в Медиолане (Самуилов. С· 90). Гибель горячо покровительствовавшего восточному арианству Валента и адрианополь-ская катастрофа явились для запада сигналом к открытой войне против арианства.

Эта война началась с того, что в начале 379 г. на западе возникла сильная арианская оппозиция. Готское вторжение привело к бегству в Италию значительного числа жителей придунайских провинций. Вероятно, большая часть беженцев-ариан устремилась в Медиолан, который был оплотом западного арианства на протяжении 20 лет епископства Авксентия. Здесь же находились и лидеры западного арианства Урсин и Валент (Самуилов. С. 90-91; Simonetti, 1975. Р. 438). Сюда же примерно в это время под угрозой опасности перебрался из Сирмиума двор Валентиниана II, мать которого - Юстина - придерживалась строгих арианских взглядов. Положение осложнялось и изданным Гра-цианом законом о веротерпимости51. В этой ситуации Амвросий не смог воспрепятствовать занятию одной из базилик города арианами52. Это явно ущемляло его власть как епископа и было ударом по ортодоксии, сторонником которой он начал себя считать. Амвросий обратился за помощью к Грациану (Paredi, 1964. Р. 183), который принял мудрое в тех условиях решение53: он отдал распоряжение префекту отнять базилику у ариан, но не отдавать ее ортодоксам, а конфисковать (Amb. DSS, I, 21). Таким образом, обстановка в крупнейшем городе Италии несколько разрядилась в критический для судеб империи момент. Однако вскоре конфискованная базилика была возвращена ортодоксам (Amb. DSS I, 19—20). Этот жест можно объяснить изменением политической обстановки на западе и ослаблением позиций арианства на востоке, где с января 379 г. правил провозглашенный Грацианом Феодосии, приверженный никейской вере.

Положение, сложившееся к концу лета 379 г. в Римской империи, и настойчивость Амвросия способствовали изданию закона 3 августа 379 г., осуждавшего в числе других ересей и арианство. Преимущества религиозного единства империи с политической точки зрения стали к этому моменту очевидны.

В 380 г.54 Амвросий предпринял беспрецедентную попытку вмешательства в выборы епископа Сирмиума55. После смерти Герминия ари-ане приложили все усилия, чтобы поставить на сирмийскую кафедру своего кандидата. С этой целью туда, возможно, даже прибыла императрица Юстина, пользовавшаяся большим влиянием среди женщин-арианок Идлирика56. Однако Амвросию,, тоже приехавшему на выборы, каким-то образом удалось овладеть ситуацией, и на сирмийскую кафедру был избран Анемий — ставленник ортодоксов57. Возможно, успех Амвросия был обеспечен действием закона (СТп XVI, 5,4), изданного накануне, о конфискации мест собраний еретиков и передаче их ортодоксам. Опираясь на императорскую администрацию Грациана, Амвросий мог противостоять Юстине, которая тогда не обладала реальной властью. Надо полагать, что арианство было сознательно выбрано Юстиной как средство для достижения политической цели — добиться реальной власти хотя бы над частью Римской империи58.

Законы Грациана против ересей, а также поражение ариан на выборах епископа Сирмиума заставили арианских лидеров Секундиана и Палладия просить императора Грациана о созыве вселенского собора (из западных и восточных епископов), на котором они собирались доказать правильность своих догматических взглядов, не без основания рассчитывая на поддержку Востока (Simonetti, 1975. Р. 441—442). Встревоженный растущей оппозицией своей власти со стороны ариан император дал согласие провести такой собор в Цллирике (Fiend, 1984. Р. 621) и пригласить восточных (GCA, 8), надеясь с помощью ортодоксальных епископов склонить ариан на свою сторону.

Впрочем, Амвросию удалось убедить Грациана ограничиться созывом собора только западных епископов5?, состав которых, несомненно, был подобран Медиоланским епископом64. По подсчетам А. Пареди, на соборе присутствовало 35 епископов: 2 из Африки, 6 из Галлии, 3 из Иллирика, 13 из Италии и другие из различных западных провинций61 (ParecJi, 1974. Р. 54). Из ариан на собор прибыли только те, кто обращался с просьбой к Грациану: епископы Палладий из Рациарии и Секундиан из Сингидунума, а также пресвитер Аттал62. Интересно, что не, только не все ортодоксальные епископы считали необходимым этот собор63, но и не все из них верили в справедливость обвинения Палладия и Секундиана в ереси (Самуилов. С. 97—98).

Собор состоялся в Аквилее. Относительно его датировки среди исследователей существуют разногласия64, но наиболее веские основания существуют в пользу конца весны — начала лета 381 года.,, то есть как раз в то время, когда на востоке проходил Константинопольский собор, получивший впоследствии статус Второго Вселенского. Ни участники Аквилейского, ни участники Константинопольского соборов не знали соответственно о таких значительных событиях в двух частях римского мира, хотя оба собора были направлены против арианства и имели целью обеспечение церковного единства. Это дает возможность полагать, что оба собора происходили одновременно.

Представление о ходе собора и его результатах дают Деяния Аквилейского собора (GCA), которые представляют собой протоколы происходившей на нем полемики, и соборные послания, обозначаемые обычно первым словом, с которого они начинаются. Составление или редактирование этих соборных посланий приписывают Амвросию и включают в собрания его писем.

Формально председателем собора был Валериан, но фактически всем его ходом руководил Амвросий (Адамов. С. 36; Самуилов. С. 98), которому пришлось применить довольно коварный метод, дабы изобличить обвиняемых. Он намеренно выбрал единственное письмо Ария, которое находилось в согласии с омийскими положениями — самой мягкой формой арианства65, и стал зачитывать его, в то время как Палладий и Секундиан должны были опровергать или подтверждать отдельные его положения (Amb. Ер. 10, 4). Благодаря такому скрупулезному исследованию, беседе о Священном Писании и развернувшейся на соборе полемике, Палладий, Секундиан и Аттал были признаны виновными в арианской ереси, осуждены и лишены церковного общения и сана священников (Amb. Ер. 9, 2; 10, 8-9)66.

В письме собора Benedictus содержалась специальная просьба к императорам, чтобы были изданы указы об изгнании этих еретиков (Amb. Ер. 10, 8), и эта просьба показывает, сколь важна была для западных иерархов поддержка императорской властью решений собора, несмотря на то, что на просьбу Палладия представить светских свидетелей с той и с другой стороны Амвросий ответил фразой, ставшей потом в церкви крылатой: "В делах веры священники судят мирян, а не миряне священников" (Самуилов. С. 100; Frend, 1984. Р. 621). В соборных посланиях участники Аквилейского собора уведомляют императоров об опасности со стороны других лидеров западного арианства —

Юлиана Валента и Урсина, отказавшихся участвовать в работе упомянутого собора. Последний был учителем Палладия, и неприязнь к нему со стороны ортодоксов была столь велика, что он не избежал обвинения даже в склонности к идолопоклонству, причем не в римском языческом варианте, а в намерении походить на готских жрецов, что значительно усиливало тяжесть обвинения (Amb. Ер. 10, 9). В послании говорится, что Урсини Валент развернули арианскую агитацию в самом Медиолане, что они устраивают тайные сходки и вербуют себе новых приверженцев. Участники Аквилейского собора перечисляют многочисленные "злодеяния" этих еретиков и просят императоров удалить возмутителей спокойствия (Amb. Ер. 10, 10; 11, 3, 6).

Исход Аквилейского собора67 означал временную победу западных ортодоксов, руководимых Амвросием, над арианами, которые, однако, вопреки скоропалительному заявлению Амвросия о полной победе над арианством68 отнюдь не сложили оружия. Палладий выразил протест против решений Аквилейского собора в специальном сочинении, где он дал свою трактовку хода этого собора, полемизировал с отдельными положениями трактата Амвросия De Fide и требовал "грандиозного вселенского собора в Риме" (Самуилов. С. 101). Но всё же в борьбе с арианством на западе на несколько лет наступило затишье, и поворот в религиозной политике по отношению к арианству стал совершенно очевидным.

Да и в целом в Римской империи в начале 380-х гг. позиции ариан сильно пошатнулись. Константинопольский собор 381 г. подтвердил решения Никейского собора и объявил об отлучении ариан. Император Феодосии - последовательный приверженец никейской веры -утвердил решения собора и развернул целый комплекс мер по борьбе с ересями. Таким образом, и на востоке арианству был нанесен удар и началось его постепенное искоренение как по линии государственной власти, так и благодаря твердой и неуклонной позиции церковных лидеров - Василия Кесарийского, Григория Назианзина, Григория Нисского и других иерархов.

На западе после Аквилейского собора в борьбе с арианством на несколько лет наступило затишье, вызванное борьбой с язычеством и политическими событиями начала 80-х гг. Смерть Грациана привела к изменению религиозной ориентации Медиоланского двора. Юный Валентиниан II, уступив Амвросию в отношении язычества, остался на арианских позициях, сформированных Юстиной в отношении христианства69. То обстоятельство, что двор Валентиниана II отверг просьбу Симмаха и уступил Амвросию в споре об алтаре Победы, видимо, побудило ариан — приближенных императора попросить епископа о взаимной "услуге" — уступить им одну из христианских базилик. Такая просьба имела место в конце 384 или в начале 385 г., после того как между узурпатором Максимом и Валентинианом II было достигнуто соглашение о сохранении status quo.

После решительного отказа Амвросия некоторое время спустя требование возобновилось (Amb. Ер. 20,1). При этом обращавшиеся к Амвросию члены императорского консистория просили его не допустить волнения народа (Amb. Ер. 20, 2). Епископ снова отказал, но на сей раз, вопреки просьбе, подкрепил свой отказ обращением к народу, выразившему свой горячий протест требованиям властей (Amb. Ер. 20, 3).

Вскоре император перешел от просьб к более решительным действиям: по его приказу к Порциевой базилике были посланы люди, которые повесили на здании знаки (vela), обозначающие императорскую собственность (Amb. Ер. 20, 4). Это привело в возбуждение жителей Медиолана, которые стали нападать на ариан, появлявшихся на улицах70. На явную угрозу восстания императорский двор ответил репрессиями: перед Пасхой 385 г. были обложены большим штрафом и заключены в тюрьму торговцы, должники были закованы в цепи71. Вероятно, причина возмущения торговцев была более серьезной, чем попытка захвата императором базилики. Наложенный на них штраф и упоминание должников позволяют предположить, что народное возмущение было вызвано усилением фискального гнета со стороны императорской власти, однако источники не позволяют сказать ничего определенного. Вместе с тем, достаточно ясно, что социальная база Амвросия была довольно широкой, в то время как поддержка императора была очень слабой72. Недовольство действиями властей охватило даже сам императорский дворец, где были приняты меры безопасности против низших должностных лиц, а занимающие почетные должности были нейтрализованы либо угрозами, либо наградами (Amb. Ер. 20, 7; Paul. 12)73.

Борьба принимала все более острый характер: на захват базилики, которую взял под охрану народ, был послан вооруженный отряд, состоящий в основном из готов, причем Амвросий открыто упрекал их трибунов (Amb. Ер. 20, 9). Видя, какой опасный оборот принимают события, епископ начал серьезно опасаться, что восстание может охватить всю Италию и привести к кровопролитию (Amb. Ер. 20, 9), однако он отказался усмирять народ и даже согласился отправиться в ссылку, если его посчитают подстрекателем74. Амвросий ясно показывает, что церковь не была заинтересована в народном восстании, которое в тот момент готово было начаться по первому призыву с его стороны. В проповеди, произнесенной перед народом в церкви в разгар событий, епископ говорит, что христиане должны желать мира и спокойствия (Amb. Ер. 20, 14).

В борьбе за базилику ненадежными для императора оказались даже войска75. Солдаты выразили готовность служить императору, если они увидят, что он находится в согласии с католиками, в противном случае они угрожали перейти на сторону Амвросия (Amb. Ер. 20, 11). Свою угрозу они скоро привели в действие: узнав, что Амвросий велел христианам воздерживаться от общения с солдатами, окружившими базилику, воины начали входить в церковь, говоря, что они пришли молиться, а не сражаться (Amb. Ер. 20, 13).

Тем временем императорские знаки были сорваны с базилики народом (Amb. Ёр. 20, 20), и Амвросий был обвинен императорским но-тарием в тирании (Amb. Ер. 20, 22—23). Епископ поспешил оправдаться и преуменьшить свою роль в происходящем76, однако тяжкое обвинение в тирании продолжало довлеть над ним, и Валентйниан II в один из критических моментов говорил своим приближенным: "Если бы Амвросий вам приказал, вы бы привели меня к нему в цепях" (Amb. Ер. 20, 27).

Положение в городе было таким, что дальнейшее упорство могло стоить императору и его приближенным жизни. В этих условиях Вален-тиниану II не оставалось ничего другого, как отозвать солдат от базилики и возвратить суммы, взысканные с торговцев (Amb. Ер. 20, 26)77.

Арианская партия при дворе Валентиниана II, возглавляемая Юс-тиной, не смирилась с поражением и стала готовиться к новой борьбе. На новом этапе борьбы императорский двор пытается изменить методы воздействия на Амвросия. 23 января 386 г. был издан закон, согласно которому арианам предоставлялось право собраний, а виновные в противодействии закону и в нарушении церковного мира рассматривались как оскорбители императорского величества и подлежали смертной казни (CTh XVI, 1, 4)78.

Все попытки двора избавиться от Амвросия окончились неудачей. Император, несмотря на печальный опыт предыдущего года, накануне Пасхи79 снова отдал приказ войскам захватить базилику. При этом, видимо, было дано указание избежать кровопролития из опасения нового восстания, что привело к длительной осаде базилики, в которой находился Амвросий и преданная ему паства. Во время этой осады Амвросий произнес проповедь против Авксентия, которая позволяет пролить свет на некоторые детали этих событий.

Амвросий говорит, что причиной беспокойства людей, охранявших его "денно и нощно" (Amb. SCA, 7), послужил императорский приказ, переданный трибунами, по которому он изгонялся из Медиолана без указания места ссылки (Amb. SCA, 7). Возможно, такой приказ был ответом на письмо Амвросия к Валентиниану II и на отказ от диспута в консистории. Амвросий уверяет народ в своей решимости оставаться в церкви и нести бремя священника до конца, несмотря на императорскую власть, которую он боится меньше, чем Бога (Amb. SCA, 1). Вместе с тем, Амвросий заявляет о невозможности оказывать сопротивление власти и говорит, что против оружия, солдат и готов его единственное оружие — слезы, хотя покинуть церковь его не вынудит даже страх самого тяжкого наказания, и при всем уважении к императорам он не уступит им и не боится того, что ему уготовано (Amb. SCA, 2). Епископ обосновывает перед народом свой отказ идти на диспут в императорский дворец и осуждает закон против веры (Amb. SCA, 3, 24, 25, 26). Он выражает тревогу за жизнь людей в церкви, окруженной солдатами, и свою готовность один на один встретиться с врагами и пойти на мученичество (Amb. SCA, 4, 6, 15)80. Несмотря на такой пафос, епископ не может удержаться, чтобы не указать на слабость обороны базилики. Амвросий говорит, что в городе ходили слухи, будто к нему подсылали убийц и что ему вынесен смертный приговор81, и характер его высказывания не позволяет утверждать, что такие слухи не имели под собой оснований.

Значительная часть речи посвящена обличению Авксентия — главного соперника Амвросия и лидера арианской группировки82. Амвросий обвиняет его в составлении закона против веры и в гибели пострадавших от действия этого закона83, в притязании на базилику Амвросия (Amb. SCA, 17), в злодеяниях, совершенных им до прибытия в Медиолан (Amb. SCA, 22). В проповеди также говорится, что Авксентий имел влияние на императора Валентиниана II и побудил его судить о вере в консистории (Amb. SCA, 29).

Здесь же Амвросий вспоминает о прошлогодних событиях (superiore anno) и говорит о поддержке народа в борьбе с императорским двором, в которой последний был не в силах противостоять народному возмущению и был вынужден просить Амвросия успокоить толпу, и хотя епископ попытался сделать это, обещая людям, что базилика не будет отдана, его обвинили в злых намерениях и теперь хотят обвинить в том же (Amb. SCA, 29)84.

Амвросий дополняет картину осады базилики еще одной деталью, которая часто фигурирует в его биографиях. Во время ночных бдений в осаде епископ сочинял гимны, которые исполнялись людьми и вдохновляли их (Amb. SCA, 34; Aug. Conf. IX, 7). Этим было положено начало знаменитому амвросианскому антифонному пению гимнов, до сих пор принятому в католической литургии. В тот же момент гимны сыграли важную психологическую роль и помогли выдержать осаду. Свидетельство самого Амвросия об окончании этого конфликта не сохранилось, а данные церковных авторов на этот счет расходятся85. Руфин сообщает о законе в пользу арианской веры, называет Юсти-ну Иезавелыо, противостоящей Амвросию и вносящей раздор в народ; говорит, что подстрекаемый матерью Валентиниан II послал в церковь войска, приказав им взломать двери, захватить епископа и отправить его в ссылку, но сделать это не удалось из-за сопротивления народа. Историк упоминает о Беневоле, отказавшемся составлять закон в пользу арианства, и подчеркивает, что Амвросий боролся с Юстиной исключительно постами и продолжительными бдениями перед алтарем. Причиной окончания борьбы Руфин считает письмо Максима, выступившего в защиту католической церкви и начавшего приближаться к Италии, что вынудило Юстину к бегству (Ruf. II, 15-16).

Сократ говорит о повелении Юстины отправить Амвросия в ссылку, но народ из любви к епископу прогнал исполнителей этого приказа. Причиной окончания борьбы историк считает смерть Грациана, напугавшую императрицу, что противоречит свидетельствам Амвросия и другим данным (Soc. V, 11).

Созомен передает, что солдаты, посланные Валентинианом II с целью отомстить за мать, оклеветавшую Амвросия, ворвались в храм и схватили епископа, чтобы вести его в ссылку, но народ окружил Амвросия и отбил его у воинов. После этого следует эпизод с Беневолом и издание закона. Приведению закона в исполнение, заключает историк, помешала смерть Грациана (Soz. VII, 13).

Феодорит к уже известным эпизодам добавляет, что после того как Амвросия не устрашили войска, Валентиниан II приказал ему выйти из священного убежища, на что епископ ответил пространной фразой о готовности принять смерть, но в церкви. Феодорит ясно говорит о причине окончания войны "против благочестия": Максим направил Валентиниану II письмо, в котором убеждал его прекратить борьбу с Амвросием и не изменять вере отца, при этом узурпатор грозил войной и к словам, свидетельствует Феодорит, присоединил дело — двинулся с войском к Медиолану (Theod. IV, 13—14).

Аналогично излагает эти события следовавший Феодориту анонимный автор жизнеописания Амвросия, но он упоминает еще о письме Феодосия к Валентиниану II, в котором восточный император порицал своего юного соправителя за отступление от благочестия (Anon. XV).

Данные церковных историков о вмешательстве Максима в борьбу Валентиниана II с Амвросием подтверждает сохранившийся подлинник письма Максима, в котором он пишет, что благодаря изданному Валентинианом II закону православные преследуются, и убеждает юного императора возвратиться на путь отца (Collectio Avellana, 39. — CSEL. t. 35.1. P. 88—90). Как явствует из этого письма, Максим знал об осаде базилики весной 386 г. Кроме того, узурпатор направил письмо римскому епископу Сирицию с целью привлечь его расположение к себе, как защитнику православия86.

Своеобразным эпилогом, завершающим эти события, явилось "чудо", совершенное Амвросием и еще больше расположившее к нему народ. В письме к своей сестре Марцеллине епископ рассказывает о том, как он "по указанию свыше" нашел останки двух христианских мучеников Гервасия и Протасия, погибших якобы во времена гонения Нерона. Это, по мнению Амвросия, явилось важной помощью со стороны Бога в тот момент, когда церковь особенно нуждалась в его защите (Amb. Ер. 22, 10)87. Эпизод с нахождением останков сыграл большую роль в борьбе с арианством88, склонил на сторону Амвросия колеблющихся, привел к консолидации его приверженцев (Lenox-Coningham. P. 363) и способствовал еще большему повышению авторитета епископа, который все более приобретал ореол святости89.

Изучение источников, относящихся к Миланским событиям 385/386 гг., позволяет сделать некоторые выводы о политической подоплеке конфликта между Амвросием и императорским двором. Как уже отмечалось, ставка Юстины и ее ближайшего окружения на арианство в конце 70-х — начале 80-х гг. IV в. делалась из соображений противостоять в религиозном отношении Грациану. После смерти Грациана новым соперником Юстины и Валентиниана II стал Максим, который тоже делал ставку на ортодоксию, и в религиозном отношении борьба с ним в тех условиях могла вестись только с помощью арианства. Определенная роль в этой религиозно-политической борьбе отводилась варварам, в частности готам. Окруживший себя в последние годы правления готами, Грациан, очевидно, мало считался с их религиозными воззрениями, что и послужило одной из причин его гибели. Максим старался найти опору в римских элементах западных провинций, ортодоксальных в своем большинстве. В свою очередь Юстина снова попыталась опереться на готов, как свидетельствует Амвросий, и использовать арианство для усиления своей власти и в противовес Максиму (Ср. Адамов. С. 56).

В этой обстановке положение Амвросия оказалось сложным: с одной стороны, свергнувший законного императора Максим, но опирающийся на ортодоксию, с другой — законная власть в лице Валентиниана II, но ориентирующаяся на арианство. Возможно, развернутый Амвросием спор вокруг алтаря Победы попутно преследовал и цель склонить Валентиниана II в пользу ортодоксии и подчинить его епископу. Однако это удалось лишь частично, и влияние матери на юного императора, несомненно, было сильнее, чем влияние Амвросия. Отсутствие в Медиолане базилики для ариан не могло не вызвать недовольства со стороны окружения Юстины, однако просьба к Амвросию уступить базилику могла иметь место только после временной стабилизации политической обстановки.

Популярность Амвросия и его позиция в Медиолане, где он по существу властвовал умами и душами жителей императорской столицы, не могли не вызвать стремления со стороны императорской власти подчинить себе могущественного епископа. Такая предпосылка, казалось, была создана в результате посольства Амвросия к Максиму. Однако успех посольства не только не способствовал подчинению епископа императору, но, напротив, привел к еще большему росту его популярности и политического авторитета. В связи с этим становится понятной осторожная тактика двора в деле о базилике. Лишь после долгих уговоров двор решает прибегнуть к силе, которая, однако, на первых порах бьша направлена не против Амвросия лично, а на захват базилики и подавление недовольных императорской властью слоев Медиолана. Позиция Амвросия при этом становится двойственной: он не решается выступить против законной власти и призывает народ ограничиться пассивным сопротивлением, с другой стороны, он не желает поступиться своей властью и авторитетом и не идет ни на какие уступки императорскому двору. Амвросий уверен в поддержке народа, но не без оснований опасается масштабов народного возмущения и всеми силами старается предотвратить малейшие конфликты, способные привести к серьезным последствиям90. Когда же конфликт достигает кульминации, власть идет на сделку с церковью, и последняя успокаивает народ, готовый свергнуть самого императора.

На втором этапе борьбы императорская власть пытается действовать силой закона и направляет все свои усилия к тому, чтобы удалить Амвросия, вначале действуя через других лиц (Евтимия, Авксентия). И только после того, как все попытки избавиться от Амвросия "чужими руками" окончились неудачей, двор прибегает к военной силе, которая, однако, тоже оказывается неспособной удовлетворить желания императорской власти как ввиду ненадежности солдат, так и ввиду поддержки епископа народом.

Источники показывают, что в конфликте 385/386 гг. чисто религиозные мотивы борьбы между арианами и ортодоксами отошли далеко на второй план, и борьба имела явный политический оттенок. При этом впервые церковь и императорская власть достигают столь резкой конфронтации, но победа в конечном счете остается за церковью. Ход событий показывает, что эта победа была одержана не столько благодаря собственно церкви и ее влиятельному лидеру Амвросию, сколько благодаря народным массам, которым в этом конфликте бьша отведена роль "инструмента" в соперничестве политических группировок господствующих классов. Эта победа продемонстрировала не столько силу церкви, сколько слабость императорской власти на западе.

Окончание этой борьбы было вызвано рядом причин. Одной из наиболее главных была угроза войны со стороны Максима, который намеревался придать своему вторжению в Италию окраску борьбы за "истинную" веру. Кроме того, императорская власть не могла не сознавать своей слабости и отсутствия поддержки своих действий со стороны народа Медиолана, с мнением которого в тех условиях было необходимо считаться. Не следует игнорировать и методы психологического воздействия со стороны Амвросия, которые имели эффект не только на непосредственных приверженцев епископа, но и на религиозно настроенных придворных и даже на арианское окружение Юстины, ибо Амвросий играл на чувствах, одинаково близких всем христианам. К этому следует добавить и то, что, как считает Меслин, арианскую среду в Медиолане составляли в основном беженцы из Иллирика и готы (хотя нельзя отрицать и приверженности к арианству какой-то части коренного миланского населения), поэтому в ряду причин поражения Юстины нужно иметь и тот факт, что Амвросий ко всему прочему играл и на патриотических чувствах миланцев (Meslin. P. 56—57).

Говоря об Амвросии, следует учитывать, что он отстаивал не только свою власть и авторитет, но и, вероятно, свою искреннюю веру в истинность проповедуемой им религии91, что придавало дополнительную твердость его позиции. Вместе с тем, Амвросий в этом конфликте вел себя как искусный политик92, тонко учитывавший расстановку сил и умевший воспользоваться этими силами.

Победа Амвросия в конфликте 385/386 гг. по существу означала полную победу ортодоксии над арианством на всем западе. Лидеры западного арианства предприняли последнюю попытку получить возможность свободного отправления богослужения в 387 г., когда Димофил, Уль-фила, Палладий и Авксентий обратились к Феодосию с просьбой созвать новый Вселенский собор. Феодосии вначале согласился, и ариане уже начали собираться в Константинополь, однако Нектарий и другие православные восточные епископы сумели убедить императора отказаться от i ранее принятого решения и отменить собор. Во время похода На Максима Феодосии·издал закон, запрещавший собрания ариан, отправление культа и публичные рассуждения о вере (CTh XVI, 5, 15); а 8 августа 388 г. объявил указом, что от него не выходило закона в пользу омиев, которые продолжали ссылаться на закон 366 г. (Самуилов^ С. 114-115).

В 388 г. в Константинополе умер Ульфила, а вскоре после него, в том же году, Димофил (Самуилов, с. 115). С 388 г. в источниках не упоминается Юстина, которая, вероятно, умерла в изгнании; Авк-сентий и другие арианские лидеры, очевидно, удалились к готам (Самуилов. С. 115).

В произведениях Амвросия конца 80—90-х гг. еще встречаются ссылки на арианство^ но они уже большей частью относятся к прошлому и не содержат столь острой, как ранее, полемики. Последним напоминанием об арианстве на западе послужил закон Валентиниана II от 391 г., согласно которому еретики изгонялись из городов и их богослужебные собрания запрещались под страхом наказания (Самуилов. С. 130). В законодательстве Феодосия таким последним актом явился закон от 392г., по которому еретики лишались права назначать и утверждать епископов (CTh XVI, 5,22)93.

Однако арианство не исчезло бесследно в IV в. Его продолжали исповедовать варвары и, несмотря на репрессии, часть населения Римской империи, особенно в восточной ее части. Отголоски арианского кризиса давали о себе знать на протяжении всей истории церкви. "Хри-стологические" дискуссии V в. (монофизитский и несторианский споры) и VII в. (монофелитская ересь) по существу "являлись продолжением сложных прений о Троице, которые только казались завершенными в конце IV в." (Донини. С. 256).

В борьбе ортодоксов с ересями нашла отражение борьба христианства с язычеством. Многие ереси, как и само ортодоксальное христианство, имели явную тенденцию к политеизму. Ортодоксия не только не "защитила" веры народа от политеизма94, но, напротив, "подарила" народу новый политеизм в виде растущего культа святых и мучеников, который оказался более близок и понятен народу, чем сложные рассуждения ересиархов.