Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Симона де Бовуар, Второй пол.pdf введение

.pdf
Скачиваний:
212
Добавлен:
14.03.2016
Размер:
3.74 Mб
Скачать

куколки, Так, расхваливая двойника ребенка, придают вес и ему самому. Один отец рассказывал мне, что его сын в трехлетнем возрасте еще мочился сидя. Этот ребенок, живший в окружении сестер и кузин, был робок и грустен. Однажды отец отвел его в уборную и сказал: «Сейчас я тебе покажу, как это делают мужчины». С этого момента мальчик был очень горд, что он умеет мочиться стоя, и начал презирать девочек за то, что «они писают через дырочку». Истинная причина его презрения заключалась не в том, что у девочек не было какого-то органа, а в том, что его, а не их выделил и научил мочиться отец. Таким образом, пенис вовсе не воспринимается как прирожденная привилегия, якобы приносящая мальчику чувство превосходства, напротив, его возвышение представляет собой нечто вроде компенсации — придуманной взрослыми и с восторгом принимаемой ребенком — за суровые пережива-

1 «...И стал уже задавать работу своему гульфику. А няньки ежедневно украшали его гульфик пышными кистями и развлекались тем, что мяли его в руках, точно пластырь, свернутый в трубочку; когда же у гульфика ушки становились на макушке, няньки покатывались со смеху — видно было, что эта игра доставляла им немалое удовольствие.

Одна из них называла его втулочкой, другая — булавочкой, третья — коралловой веточкой, четвертая — пробочкой, пятая — затычечкой, коловоротиком, сверлышком, буравчиком, подвесочком, резвунчиком-попрыгунчиком, стоячком, красненькой колбаской, яичкомневеличком...» и т.д.

ния, связанные с последним отрывом от матери. Так ему помогают пережить сожаление о том, что он уже вышел из младенческого возраста, и о том, что он не девочка. Позднее он станет связывать со своим половым членом свое превосходство и гордую независимость1.

Для девочек все обстоит иначе, Матери и кормилицы не испытывают к их половым органам ни уважения, ни нежности, не привлекают внимание к этим потайным частям тела, которые видны лишь частично и которые невозможно взять в руки. В каком-то смысле у девочек нет половых органов. Однако девочка не чувствует себя лишенной чего-либо, она, конечно, ощущает свое тело как единое целое. В то же время ее положение в мире сильно отличается от положения мальчика. В связи с этим целый ряд факторов может превратить в ее глазах это отличие в неполноценность.

Не много есть вопросов, столь же часто обсуждаемых психоаналитиками, как знаменитый женский «комплекс кастрации». Большинство специалистов считают сегодня, что желание обладать пенисом проявляется в разных случаях в самых различных формах2. Прежде всего многие девочки довольно долго ничего не знают о строении мужского тела. Ребенка не удивляет, что существуют мужчины и женщины, так же как существуют солнце и луна. Ему кажется, что между словом и сущностью нет различия, а в его любопытстве еще не присутствует анализ. Есть также девочки, которые не обращают никакого внимания, а то и посмеиваются над маленьким кусочком плоти, свисающим между ног мальчиков. Это такая же особенность мужчин, как одежда или прическа. Часто они замечают его у новорожденных братьев, и, «если девочка еще мала, — пишет X, Дейч, — пенис ее брата не производит на нее никакого впечатления»; она рассказывает об одной девочке, которая, увидев пенис, не проявила к нему никакого интереса и лишь значительно позже, в связи с собственными проблемами начала придавать ему значение. Бывает, что пенис воспринимается как аномалия; это какой-то нарост, нечто непонятное, свисающее как шишка, соска или бородавка, он может вызвать отвращение. Наконец, бесспорно и то, что во многих случаях девочки интересуются пенисом своего брата или товарища, но это не означает, что они испытывают к нему чисто сексуальную ревность. И тем более они не ощущают глубокой обиды из-за отсутствия подобного органа. Их желание завладеть им не отли-

^м. т. 1, с. 79—80.

Кроме работ Фрейда и Адлера, по этому вопросу существует обширная литература. Абрахам впервые высказал мысль о том, что девочка считает свои половые органы изувеченными. Карен Хорни, Джонс, Жанна ЛампльДе-Гроот, X. Дейч, А. Балинт изучали этот вопрос с психоаналитической точки зрения. Соссюр пытается объединить психоаналитический подход с Идеями Пиаже и Люке. См.

также: Pollack. Les Idées des enfants sur la difféerence des sexes.

чается от желания завладеть любым другим предметом, оно нередко бывает поверхностным.

Известно, что функция испражнения и особенно функция мочеиспускания сильно интересуют детей. Ребенок часто мочится в постель в знак протеста против предпочтения, отдаваемого родителями другому ребенку. Есть страны, где мужчины мочатся сидя, и бывает, что женщины мочатся стоя. Так, например,

151

поступают многие крестьянки. Но в современном западном обществе женщины обычно мочатся сидя на корточках, в то время как мужчины делают это стоя. В этом различии и заключается для девочек самая поразительная половая дифференциация. Чтобы помочиться, ей нужно снять штанишки, присесть, а значит

— спрятаться. Это неудобно, это тяжелая и постыдная обязанность. Стыд возрастает в тех нередких случаях, когда девочка подвержена непроизвольным мочеиспусканиям, например при безудержном смехе. В этом отношении девочки контролируют себя хуже, чем мальчики. У мальчиков функция мочеиспускания похожа на свободную игру, она обладает притягательностью всех игр, в которых проявляется свобода. Пенис можно поворачивать, с его помощью можно что-то делать, и для ребенка это очень интересно. Одна девочка, увидев, как мочится мальчик, восхищенно воскликнула: «Как это удобно!»1 Струю можно направить куда угодно, она может далеко бить, и мальчик чувствует себя от этого всесильным. Фрейд говорил о «непомерном честолюбии старых мочегонных средств», Штекель благоразумно оспаривал такую формулировку. Но правда и то, что, как говорит Карен Хорни2, «образы всесилия, особенно садистского характера, часто ассоциируются с мужской струёй мочи»; такие образы, сохраняющиеся лишь у некоторых взрослых мужчин3, очень важны для детей. Абрахам говорит о том, что «женщины испытывают большое удовольствие, поливая сад из шланга». Я согласна с теориями Сартра и Башлара4 и думаю, что вовсе не обязательно5 это удовольствие возникает от того, что шланг ассоциируется с пенисом. Любая струя воды — это чудо, вызов земному притяжению, направлять ее, распоряжаться ею — значит одержать маленькую победу над законами природы. Во всяком случае, мальчик находит в мочеиспускании постоянное развлечение, которого его сестренки лишены. Кроме всего прочего, благодаря струе мочи мальчик может, особенно на природе, устанавливать разнообразные контакты с предметами; с водой, землей, мхом, снегом и так далее. Для того чтобы повторить подобные опыты мальчиков, некоторые девочки ложатся на спину и пытаются направить струю мочи «кверху», другие хотят научиться мочиться стоя. Карен Хорни полагает, что они также завидуют мальчишкам, потому что те могут мочиться не прячась. «Одна больная, увидев на улице мужчину, который мочился, неожиданно воскликнула: "Если бы я могла попросить подарок у Провидения, то я бы хотела, чтобы мне было позволено лишь один раз в жизни помочиться, как это делают мужчины"», — рассказывает он. Девочкам кажется, что мальчики, которым разрешено дотрагиваться до пениса, могут использовать его как игрушку, тогда как им запрещено трогать свои половые органы.

Тот факт, что перечисленные факторы могут внушить многим девочкам желание иметь мужской половой член, подтверждается многочисленными опросами психиатров и полученными ими признаниями. Хэвлок Эллис в своей научной работе «Ондинизм» приводит слова одной из своих пациенток, которую он называет Зения: «Журчание струи воды, особенно вырывающейся из длинного поливного шланга, всегда сильно возбуждало меня, оно напоминало мне журчание струи мочи, которое я слышала, наблюдая в детстве, как мочился мой брат и даже некоторые другие мужчины». Другая пациентка, г-жа P.C., рассказывает, что, будучи ребенком, она очень любила брать в руки пенис своего маленького товарища. Однажды ей дали подержать поливной шланг; «Мне было очень приятно держать его, он напоминал мне пенис». Она подчеркивает, что пенис не имел для нее никакого отношения к сексу, она знала его лишь как орган мочеиспускания. Самый интересный случай, описанный Хэвлоком Эллисом, — это случай Флорри, который позже был также проанализирован Штекелем. Я расскажу о нем подробно.

Речь идет об очень умной, художественно одаренной, активной, биологически нормальной женщине, не имеющей извращений. Она рассказывает, что в детстве мочеиспускательная функция играла для нее большую роль. Вместе со своими братьями она играла в игры, связанные с мочеиспусканием, они без всякого отвращения подставляли руки под струю мочи. «Мои первые представления о мужском превосходстве были связаны с органами мочеиспускания. Я досадовала на природу за то, что она лишила меня такого удобного и красивого органа. Ни один чайник с отбитым носиком не страдал так сильно, как я. Не было никакой надобности внушать мне теорию верховенства и превосходства мужчин. Доказательство этого постоянно было у меня перед глазами». Ей самой доставляло большое удовольствие мочиться в лесу. «Ей казалось, что ничто не может сравниться с пленительным шуршанием струи мочи, падающей на сухие листья где-нибудь в лесном уголке, она наблюдала за тем, как моча впитывается в землю. Но особенна ее завораживало мочеиспускание в воду». Подобное удовольствие испытывают и многие мальчики, и существуют даже детские обывательские картинки, на которых изображаются мальчики, мочащиеся в пруд или ручей. Флорри жалуется, что из-за покроя своих штанишек она не могла проделывать все то, что бы ей хотелось. Часто во время прогулок за городом она долго терпела, а затем вдруг мочилась стоя. «Я хорошо помню странное ощущение от этого запретного удовольствия; помню также, как меня удивляло, что я могу мочиться стоя». По ее мнению, форма детской одежды вообще играет большую роль в формировании женской психологии. «Дело не только в том, что мне было неудобно снимать штанишки и присаживаться для того, чтобы не испачкать их. Именно из-за необходимости приподнять заднюю полу и обнажить ягодицы у многих женщин чувство стыдливости связано не с передней частью тела, а с задней. Итак, первое сексуальное различие, которое я осознала, громадное различие, заключалось в том, что мальчики мочатся стоя, а девочки — сидя. Наверное, именно поэтому мое первоначальное чувство стыдливости было связано не с лобком, а с ягодицами». Все эти впечатления стали чрезвычайно важными для Флорри из-за того, что

152

отец часто сек ее до крови, а одна из гувернанток как-то раз отшлепала ее для того, чтобы заставить помочиться. Ее одолевали мазохистские мечты и образы: ей представлялось, что ее, на глазах у всей школы, сечет учительница, а она при этом не может сдержать мочеиспускания. «Эти образы доставляли мне какоето необычно приятное ощущение», — замечает она. Однажды, в пятнадцатилетнем возрасте, она не могла больше терпеть и стоя помочилась на безлюдной улице. «Когда я анализирую свои чувства, мне кажется, что главным из них был стыд за то, что я стою и что струя между мной и землей очень длинна. Когда я была ребенком, хотя и крупным, струя не могла быть так длинна, но в пятнадцать лет я была высокой девушкой, и мне было стыдно, когда я думала об этой длинной струе. Я уверена, что дамы, о которых я упоминала ^, с испугом выбегавшие из современного писсуара в Портсмуте, сочли совершенно неприличным для женщины стоять, раздвинув ноги и подобрав юбки, и выпускать такую длинную струю». В двадцатилетнем возрасте, да и в последующем, о;;а нередко повторяла свой эксперимент, и при мысли о том, что ее могут застать и она не сможет остановиться, она испытывала наслаждение, смешанное со стыдом. «Казалось, что струя вытекает из меня помимо моей воли, и, оддако, это доставляло мне больше удовольствия, чем если бы я делала это вполне сознательно (курсив Флорри). Необычное ощущение, что она вырывается из вас под воздействием какой-то невидимой силы, решившей, что вы поступите именно так, — это удовольствие, полное неуловимой прелести, которое может испытать только женщина. Когда вы ощущаете поток, извергающийся из вас по чьей-то воле, более могущественной, чем вы сами, вы испытываете жгучее удовольствие». Позже у Флорри развился флагелляционный эротизм, которому постоянно сопутствовали мочеиспускательные галлюцинации.

Этот случай очень интересен, поскольку он проливает свет на многие стороны детского опыта. Однако такое огромное значение они могут приобрести, разумеется, лишь в особых обстоятельствах. Если девочка воспитывается в нормальных условиях, преимущества мочеиспускательных органов мальчиков не играют для нее

1 Намек на эпизод, рассказанный ранее: в Портсмуте был открыт современный писсуар для женщин, устроенный так, что мочиться в нем надо было стоя; клиентки лишь заглядывали в него и тут же выходили.

значительной роли и не могут сами по себе вызвать в ней чувство неполноценности. Психоаналитики, которые вслед за Фрейдом считают, что девочка, впервые увидевшая пенис, может быть травмирована, плохо знают особенности детского мышления. Ему не свойственны четкие категории, и его не смущают противоречия. Когда девочка при виде пениса заявляет: «У меня такой тоже был», или: «У меня такой будет», или даже: «У меня такой есть», это не ложь с целью защиты. Наличие и отсутствие чего-либо не являются для нее взаимоисключающими. Дети, и это доказывают их рисунки, значительно больше верят раз

инавсегда определенным или значимым типам, чем тому, что могут видеть глазами. Рисуя, они не смотрят на изображаемый предмет и, во всяком случае, видят только то, что хотят видеть. Соссюр1 совершенно справедливо подчеркивает этот факт и приводит следующее, очень важное замечание Люке: «Если ребенок решил, что рисунок сделан неправильно, он для него перестает существовать, он в буквальном смысле слова не видит его и находится как бы под гипнозом нового рисунка, заменяющего старый, Точно так же он не замечает линий, которые могут случайно оказаться на листе его бумаги». Внешний вид мужского тела — это настолько сильный образ, что он нередко глубоко запечатлевается в сознании девочки, В результате она в буквальном смысле перестает замечать свое собственное тело. Соссюр рассказывает, например, об одной пятилетней девочке, которая пыталась, как мальчик, помочиться в щель между прутьями решетки и говорила, что ей хочется иметь «длинную штучку, из которой течет». Она утверждала, что у нее есть пенис,

итут же заявляла, что у нее его нет, что вполне согласуется с детским мышлением по принципу «участия», описанным Пиаже, Девочки нередко думают, что все дети рождаются с пенисом, но у некоторых из них родители его отрезают, чтобы сделать из них девочек. Это рассуждение удовлетворяет детскую склонность к выдумкам. Ведь ребенок обожествляет родителей и, по словам Пиаже, «видит в них источник всего того, чем он владеет». Кроме того, поначалу девочка не рассматривает кастрацию как наказание. Мысль о ней как о нанесении какого-либо ущерба может появиться у нее лишь в случае, если у нее уже есть те или иные причины для неудовлетворенности жизнью. Как справедливо замечает X. Дейч, такое внешнее событие, как знакомство с мужским половым членом, не может привести к внутренним изменениям. «Девочка, впервые увидевшая мужской половой член, может быть травмирована лишь при условии, что уже раньше в ее жизни были события, способствующие возникновению этой травмы». Если девочка не может удовлетворить свое желание мастурбации или кривляния, если родители пресекают ее онанизм, если ей кажется, что ее меньше любят и уважают, чем ее братьев, в этом случае ее неудовлетворенность может вспыхнуть при виде пениса. «Для девочки первое знакомство с особенностями мужского телосложения — это подтверждение уже предугаданной потребности, ее, если можно так выразиться, конкретизация»1, Адлер также справедливо подчеркивает, что именно из-за того, что родители и близкие ставят мальчика значительно выше девочки, пенис в глазах девочки превращается в символ и источник оказываемого мальчику уважения. Она смотрит на своего брата как на высшее существо, а тот в свою очередь гордится, что он мужчина. Девочке остается

153

лишь завидовать ему и чувствовать свою ущербность. Иногда из-за этого у нее возникает обида на мать, реже — на отца. Случается, что она винит в своем увечье себя или утешается мыслями о том, что пенис гдето спрятан в ее теле и когда-нибудь появится.

Нет сомнения в том, что отсутствие пениса играет большую роль в жизни девочки даже в том случае, если у нее нет серьезного желания обладать им. Великое преимущество, которое мальчик извлекает из него, заключается в том, что, обладая зримым и осязаемым органом, он может, хотя бы частично, отождествить с ним свою личность. Он .как бы отделяет от себя тайну своего тела и его опасности и, таким образом, держит их на расстоянии. Конечно, пенису тоже может грозить опасность, мальчик страшится кастрации, но такой страх легче преодолеть, чем те неясные опасения, испытываемые девочкой в связи с ее «внутренностями», опасения, которые нередко преследуют женщину в течение всей ее жизни. Женщина чутко прислушивается ко всему, что в ней происходит. С самого начала она меньше понимает себя, в ней глубже ощущение смутной тайны жизни, чем у мужчины. Тот факт, что у мальчика есть alter ego, с которым он себя отождествляет, придает ему решительность при осмыслении своего внутреннего мира. Сам предмет, с которым он себя отождествляет, становится символом автономии, трансцендентности, мощи; мальчик измеряет длину своего пениса, соревнуется с товарищами, у кого дальше летит струя мочи. Позже источниками удовлетворения и гордости станут для него эрекция и эякуляция. Что касается девочки, то она не может отождествить себя с какой-либо частью своего тела, Взамен этого ей дают посторонний предмет

— куклу, она-то и должна выполнять роль alter ego для девочки. Отметим, что ту же роль может играть перевязка на порезанном пальце; ребенок смотрит на забинтованный, как бы отделенный от тела палец с интересом и даже некоторой гордостью, и в связи с этим может начаться процесс перенесения личности на этот забинтованный палец. Однако обычно данную от природы мальчику игрушку, его двойника девочке заменяет фигурка с человеческим лицом, а за неимением ее — кукурузный початок или просто дощечка. Между этими двумя игрушками существует огромная разница, которая заключается, во-первых, в том, что кукла — это целый человечек, с туловищем и конечностями, а во-вторых, в том, что кукла — это неживой предмет. Вследствие этого девочку побуждают полностью отказаться от своей личности и рассматривать ее как нечто пассивное. Тогда как мальчик стремится через посредство пениса утвердить себя как самостоятельного субъекта, девочка, лаская и наряжая куклу, мечтает о том, чтобы ее ласкали и наряжали точно так же, она начинает смотреть на себя как на чудесную куклу!. Похвала и выговоры, картинки и слова доводят до ее сознания значение слов «красивая» и «безобразная», вскоре ей становится ясно, что для того, чтобы нравиться, нужно быть «хорошенькой, как на картинке», и она стремится быть похожей на картинку, наряжается, вертится перед зеркалом, сравнивает себя со сказочными принцессами и феями. Об удивительном примере подобного детского кокетства рассказывает Мария Башкирцева. От четырех до пяти лет у нее была сильная потребность нравиться, привлекать внимание окружающих, и в этом нет ничего случайного. Дело в том, что ее поздно, в возрасте трех с половиной лет, отняли от груди, и для такого большого ребенка удар был, по-видимому, очень жестоким, необходимость пережить вынужденное отдаление от матери порождала в ней глубокие чувства. «В пятилетнем возрасте, — пишет она в своем дневнике, — я заворачивалась в мамины кружева, прикалывала к волосам цветы и шла в гостиную танцевать. Я изображала великую танцовщицу Паниту, и весь дом собирался, чтобы посмотреть на меня...»

Подобное самолюбование проявляется у девочек так рано, оно играет такую важную роль в жизни женщины, что его источником часто считают какой-то таинственный женский инстинкт. Но мы только что показали, что поведение женщины обусловлено не какой-то ее анатомической особенностью. Осознание того, что она отличается от мальчика, может привести к самым разнообразным результатам. Конечно, обладание пенисом представляет собой большое преимущество, но его ценность уменьшается естественным образом по мере того, как у ребенка теряется интерес к выделительным функциям организма и развиваются социальные связи. Если он и сохраняет свою ценность в глазах девяти-десятилетнего ребенка, так это потому, что он становится символом мужественности, высоко оцениваемой обществом. В действительности в этом отношении очень важно влияние воспитания и окружающих. Все дети пытаются как-либо компенсировать отдаление от матери, связанное с отнятием от груди, они стремятся привлечь к себе внимание окружающих, кривляются. Но что касается мальчиков, то их быстро отучают от этого, им помогают избавиться от самолюбования, направляя их внимание на пенис. У девочек же

Аналогия между женщиной и куклой сохраняется и в зрелом возрасте: французы в просторечии называют женщину «poupée» (кукла), англичане говорят о разнаряженной женщине, что она «dolled up» (как кукла).

эта общая для всех детей склонность к превращению себя в объект укрепляется. В каком-то смысле этому способствует кукла, но она не играет определяющую роль. Ведь мальчик тоже может любить игрушечного медведя, полишинеля и отождествлять себя с ним. Значение пениса и куклы определяется всем ходом жизни детей.

154

Итак, пассивность, которая является основной чертой «женственной» женщины, развивается в ней с первых лет жизни. Но было бы неверно утверждать, что такова природа женщины. В действительности это тот жизненный путь, который навязывают ей воспитатели и общество. Мальчику очень повезло: для того чтобы снискать уважение окружающих, он должен стремиться к самоутверждению. Он познает жизнь, свободно действуя в мире, — соперничает с другими мальчиками в суровости и независимости, презирает девчонок. Лазая по деревьям, сражаясь с товарищами, состязаясь с ними в буйных играх, он осознает свое тело как средство борьбы и покорения природы. Он гордится своими мускулами так же, как своим половым членом. Его силы равномерно распределяются между играми, спортом, борьбой, преодолением препятствий и испытаниями. В то же время он получает беспощадные уроки жестокости, учится переносить удары, превозмогать боль, сдерживать детские слезы. Он предприимчив, изобретателен и смел. Конечно, ему случается испытывать себя напоказ или терять веру в свою мужественность, и в связи с этим у него возникает немало проблем во взаимоотношениях со взрослыми и сверстниками, Но что особенно важно, так это то, что между свойственным ему стремлением обладать обращенным во внешний мир образом и желанием самоутверждаться в конкретных действиях нет принципиального противоречия. Его становление заключается в действии, в едином движении. Женщина, напротив, с раннего возраста переживает конфликт между своим независимым существованием и вторым «я». Ее учат, что для того, чтобы нравиться, нужно прикладывать усилия, нужно превратиться в предмет. Следовательно, она должна отказаться от своей независимости. С ней обращаются как с живой куклой, ей отказывают в свободе. Так зарождается порочный круг: чем меньше свободы ей предоставляется для того, чтобы понять, осознать и познать окружающий мир, тем меньше она осознает собственные возможности, тем меньше осмеливается утверждать себя как независимый субъект. Если бы ее подтолкнули на этом пути, в ней обнаружилась бы та же бьющая через край энергия, то же любопытство, тот же дух инициативы, та же смелость, что у мальчика. Это и случается иногда, когда девочку воспитывают как мальчика; в этом случае она избавлена от многих проблем1.

1 По крайней мере в раннем возрасте. Однако в современном обществе конфликты, возникающие в подростковом возрасте, могут из-за этого усугубиться.

Интересно отметить, что именно таким образом отцы любят воспитывать дочерей, а женщинам, воспитанным мужчинами, не свойственны многие женские комплексы. Но в обществе не принято обращаться с девочками так же, как с мальчиками, Я знавала в одной деревне двух девочек трех и четырех лет, отец которых хотел, чтобы они носили штанишки. Все дети преследовали их, спрашивали: «Это девочки или мальчики?», пытались проверить это. Дело дошло до того, что девочки начали умолять, чтобы им позволили носить платья. Даже если родители допускают, чтобы девочка вела себя как мальчик, это будет шокировать окружающих ее людей: друзей, учителей, если только она не живет вдали от общества. Всегда найдутся тетушки, бабушки, кузины, которые ослабят влияние отца. Обычно он не играет большой роли в воспитании девочки. Одно из проклятий, тяготеющих над женщиной, заключается, по справедливому замечанию Мишле, в том, что в детстве ее воспитанием занимаются только женщины. Мальчика в раннем возрасте тоже воспитывает мать, но, во-первых, она относится к нему с большим уважением, чем к девочке, а во-вторых, он скоро выходит из-под ее влияния1, в то время как девочку именно мать знакомит с особенностями женской жизни.

Ниже мы покажем, насколько сложны отношения матерей и дочерей; для матери дочь — это и ее второе «я», и посторонний человек; мать одновременно безудержно любит дочь и чувствует в ней врага. Она властно увлекает девочку на тот же путь, по которому прошла сама, и делает это как из сознательной гордости своим женским положением, так и из чувства мести. То же самое можно наблюдать у гомосексуалистов, игроков, наркоманов, то есть у всех тех, кто, принадлежа к какому-либо братству, с одной стороны, гордится этим, а с другой — тяготится; все они страстно стремятся привлечь в свое братство новых членов, Точно так же женщина, воспитывающая девочку, с усердием, к которому примешивается высокомерие и обида, стремится сделать из нее женщину по своему образу и подобию. Даже хорошая мать, искренне желающая добра дочери, обычно полагает, что самое разумное — это воспитать из нее «настоящую женщину», поскольку именно в таком качестве ей легче всего будет жить в обществе. Поэтому девочка дружит с девочками, обучается у учителя-женщины, живет в окружении женщин, как в гареме, читает книги и играет в игры, приобщающие ее к женской доле, постоянно слышит перлы женской мудрости, познает женские добродетели, учится стряпать и шить, вести хозяйство, а также наряжаться, кокетничать и скромничать. У нее неудобная и дорогая одежда, которую нужно Уметь аккуратно носить, замысловатая прическа, ей постоянно внушают правила хорошего тона; держись прямо, следи за своей

Конечно, из этого правила есть множество исключений, но мы не можем анализировать здесь роль матери в воспитании мальчика.

155

походкой. Чтобы быть привлекательной, ей приходится сдерживать естественные порывы, ей запрещают подражать мальчикам играть в слишком бурные игры, драться, Словом, от нее ждут, чтобы она, как и взрослые женщины, стала прислугой и кумиром. Сейчас, благодаря завоеваниям феминизма, становится все более и более обычным побуждать девочку учиться, заниматься спортом. Но если это у нее плохо получается, ее не осуждают так строго, как мальчика. Ей не так просто добиться успеха в жизни, потому что от нее требуют специфических свершений, по крайней мере от нее хотят, чтобы она, кроме всего прочего, оставалась женщиной, сохраняла женственность, В раннем детстве девочка без особых сожалений мирится со своей судьбой. Ребенок существует в мире игры и мечты; он играет в жизнь и в действия, а ведь когда речь идет о воображаемых поступках, понятия жизни и действия не поддаются четкому разграничению. Превосходство мальчика над девочкой компенсируется благодаря надеждам, которые девочка возлагает на свою будущую жизнь женщины и которые уже в детстве осуществляются в играх. Поскольку ей знаком лишь ее детский мир, ей кажется, что мать пользуется большим авторитетом, чем отец. Мир представляется ей чем-то вроде матриархата, она подражает матери, отождествляет себя с ней, иногда даже стремится поменяться с ней ролями. «Когда я буду большая, а ты маленькая», — часто говорит она ей. Кукла — это не только двойник девочки, это также ее ребенок. Эти две функции нисколько не противоречат друг другу, так как настоящий ребенок тоже представляет собой для матери alter ego. Ругая, наказывая, а затем утешая куклу, она одновременно защищается от матери и приобретает материнскую власть. Девочка олицетворяет обоих членов пары «мать — дочь». Она поверяет кукле свои тайны, воспитывает ее, утверждает над ней свою непререкаемую власть, иногда даже отрывает ей руки, бьет и мучает ее. Таким образом, благодаря кукле происходит утверждение внутреннего мира девочки, формируется ее отраженное восприятие самой себя. Часто девочка включает в свою воображаемую жизнь мать и вместе с ней играет в отца, мать и ребенка. Возникает воображаемая семья, в которой вообще нет мужчины. Но и тут дело вовсе не во врожденном, таинственном материнском инстинкте. Девочка видит, что детьми занимается мать, ей это внушают, это подтверждает весь ее детский опыт, рассказы, которые она слышит, книги, которые читает. Ее учат восхищаться богатством женщины — детьми, и кукла нужна именно для того, чтобы это богатство приняло осязаемые формы. Ей настойчиво внушают мысль о ее «призвании». Девочка знает, что у нее когда-нибудь будет ребенок. Кроме того, ей больше, чем мальчику, хочется знать, что у ребенка «внутри». По этим причинам ее чрезвычайно занимает тайна деторождения, Она скоро перестает верить в то, что детей находят в капусте или приносят аисты, В тех же случаях, когда в семье появляются другие дети, она быстро понимает, что младенцы зарождаются в чреве матери.

Впрочем, сегодня родители не скрывают от детей, как это делали раньше, тайну деторождения. Девочек она обычно не пугает, а восхищает, они находят в этом явлении что-то волшебное. Физиологические стороны деторождения им еще непонятны. Они ничего не знают о роли отца и полагают, как об этом рассказывается

всказках, что женщина беременеет от некоторых продуктов (в сказках королева съедает какой-нибудь фрукт или рыбу, а затем рожает очаровательного ребенка). Из-за этого некоторые женщины, даже становясь взрослыми, связывают зачатие с пищеварительной системой. Все эти проблемы и открытия глубоко интересуют девочку, питают ее воображение. Я приведу в качестве типичного примера случай, описанный Юнгом в работе «Конфликты детской души», который обнаруживает удивительное сходство с проанализированным приблизительно в то же время Фрейдом случаем маленького Ганса: К трем годам Анна начала спрашивать у родителей, откуда берутся дети. Ей сказали, что это «ангелочки», и сначала она, по-видимому, полагала, что люди, умирая, отправляются на небеса, а затем перевоплощаются в новорожденных. Когда ей было четыре года, у нее родился брат. Казалось, что она не замечала беременности матери, но когда после родов она увидела ее в постели, то посмотрела на нее смущенно и недоверчиво и после некоторого замешательства спросила: «А ты не умрешь?» Ее отправили на некоторое время к бабушке, а когда она вернулась, у постели родителей стояла детская кроватка. Поначалу она ее невзлюбила, но вскоре ей понравилось играть в сиделки. От ревности к брату она гримасничала, выдумывала всякие истории, не слушалась взрослых, говорила, что опять уйдет к бабушке. Нередко она заявляла матери, что та говорит ей неправду: она подозревала, что то, что ей говорят о рождении ребенка, — ложь. Смутно догадываясь, что слова «иметь ребенка» означают разные вещи для няни и для матери, она спрашивала у матери: «Я стану такой же женщиной, как ты?» У нее возникла привычка ночью громкими криками звать родителей, а поскольку окружающие часто говорили о землетрясении в Мессине, она часто спрашивала о нем и им объясняла свои страхи. Однажды она неожиданно приступила к матери с вопросами иного сорта: «Почему Софи моложе меня? Где был Фриц до того, как родился? На небе? Что он там делал? Почему он спустился оттуда только сейчас?» В конце концов мать объяснила ей, что ее младший брат вырос

вматеринском животе, так же как растения растут в земле. Это объяснение привело Анну в восхищение. Затем она спросила: «А он вышел сам?» — «Да». — «Как же он это сделал, ведь он не умеет ходить?» — «Ползком». — «Значит, здесь есть дырка, — сказала она, указывая на грудь, — или он вышел через рот?» И не дожидаясь ответа, заявила, что ей прекрасно известно, что его принес аист. Однако вечером она вдруг сказала: «Мой брат живет в Италии в доме из материи и стекла, который не может разрушиться». После этого землетрясение перестало ее интересовать, она больше не просила показать ей фотографии извержения вулкана. В разговорах с куклами она еще упоминала об аисте, но не очень уверенно. Но вскоре ее начали интересовать другие вещи. Увидев, что отец лежит в постели, она спросила: «Почему ты в постели? У тебя в

156

животе тоже что-то растет? » Она видела во сне свой игрушечный Ноев ковчег и рассказывала: «У него была крышка внизу, она открывалась, и все маленькие животные проваливались вниз». В действительности у ее Ноева ковчега крышка была сверху. У нее опять начались кошмары: очевидно, теперь она размышляла над ролью отца. У ее матери была с визитом беременная женщина, а на следующий день мать увидела, что Анна засунула под юбку куклу и медленно вытаскивает ее головой вниз, приговаривая: «Вот, ребенок вылезает, он уже почти весь снаружи». Через некоторое время она сказала, когда ей дали апельсин: «Я хочу проглотить его целиком, чтобы он спустился низко-низко, в самый низ живота, и тогда я рожу ребенка». Однажды, когда отец был в ванной, она бросилась на его кровать, легла на живот, начала болтать ногами и спросила: «Ведь папа делает так?» Затем в течение пяти месяцев эти вопросы ее не интересовали, позже она стала с недоверием относиться к отцу, ей казалось, что он хочет ее утопить и так далее. Однажды, когда, забавляясь, под наблюдением садовника сажала в землю семена, она обратилась к отцу: «А глаза тоже сажают на лицо? А волосы?» Отец объяснил ей, что они уже имеются у зародыша ребенка, а затем развиваются вместе с ним. Тогда она спросила: «Но как же маленький Фриц забрался в маму? Кто его посадил в ее тело? А тебя кто посадил в твою маму? И как маленький Фриц вышел оттуда? » Отец улыбнулся и ответил: «А как ты думаешь?» Она указала на свои половые органы: «Он вышел оттуда?» — «Конечно». — «Но как же он попал в маму? В нее посадили семечко?» Отец объяснил ей, что оплодотворяет женщину мужчина. Этот ответ абсолютно удовлетворил ее, и на следующий день, чтобы подразнить мать, она говорила ей: «Папа мне сказал, что Фриц — ангелочек, что его принес аист». Она стала значительно спокойнее, но один сон все еще тревожил ее: она видела мочащихся садовников и среди них своего отца. Однажды она видела, как садовник шлифовал ящик, и после этого ей стало сниться, что он шлифует ей половые органы. Совершенно очевидно, что ее очень интересовало, какую именно роль играет отец. Она узнала почти все в пятилетнем возрасте, и позже, как кажется, этот вопрос не доставлял ей никаких волнений.

Этот случай весьма характерен, хотя не так часто у девочки возникают столь четкие вопросы о роли отца, да и родители обычно очень уклончиво отвечают на такие вопросы. Многие девочки подкладывают под свои фартучки подушки и воображают себя беременными; случается, что они носят куклу под юбкой, а затем кладут ее в колыбель, иногда они кормят куклу грудью. Мальчики тоже восхищаются тайной материнства. Все дети благодаря живому воображению проникают в глубь вещей, ощущают их тайные внутренние богатства. Все они с восторгом, как к чуду, относятся к предметам, содержащим внутри себя другие предметы, например к куклам, коробкам, внутри которых находятся другие, маленькие куклы и коробки, к виньеткам, в центре которых изображены такие же виньетки в уменьшенном виде. Все они любят наблюдать, как раскрываются почки, восхищаются цыпленком, вылупляющимся из скорлупы, или неожиданно раскрывающимися в воде «японскими цветами». Один маленький мальчик, раскрыв пасхальное яйцо и увидев в нем сахарные яички, с радостным изумлением воскликнул: «О! Да это же мама!» Рождение ребенка представляется детям таким же волшебством, как чудесные фокусы. Им кажется, что матери обладают такой же чудодейственной силой, как феи. Многие мальчики с огорчением осознают, что они лишены этого дара, и если, став старше, они разоряют гнезда, затаптывают растения и вообще с какой-то яростью истребляют все живое, так это потому, что мстят за свою неспособность давать жизнь. Девочка же с радостью ждет того дня, когда она будет способна к этому.

Кроме этой надежды, которая укрепляется благодаря игре в куклы, девочка находит возможности для самоутверждения в работе по хозяйству. Даже совсем маленькая девочка может многое сделать по дому. Мальчика обычно такой работой не занимают, но девочке ее не только позволяют делать, но и требуют от нее этого. Она подметает пол, вытирает пыль, чистит овощи, купает младенцев, помогает готовить пищу. Чаще всего матери помогает старшая в семье девочка. Иногда из-за удобства, иногда из-за враждебного отношения или садизма мать перекладывает на нее многие свои дела. В этом случае девочка рано вступает в серьезный мир. Чувство собственной значимости помогает ей выполнять свою женскую роль, но она лишается радостного бескорыстия, детской беззаботности, она слишком рано становится женщиной и познает пределы, которые женская доля накладывает на жизнь человеческого существа. В отроческом возрасте она чувствует себя взрослой, это придает нечто необычное ее развитию. Если девочка перегружена домашними делами, она может скоро превратиться в рабыню, обреченную на безрадостное существование. Но если ей дают работу по силам, она гордится тем, что приносит пользу, как большая, и с удовлетворением чувствует свою солидарность с взрослыми. Эта солидарность укрепляется еще и от того, что мать — домашняя хозяйка недалеко уходит в своем развитии от своих дочерей, еще девочек. Мужчина владеет профессией, от детского возраста его отделяют годы учебы. Для маленького мальчика в работе, которой занимается его отец, есть что-то глубоко таинственное, он еще очень далек от того взрослого мужчины, которым когда-нибудь станет. Что касается дел, которыми занимается мать, то в них для девочки нет ничего таинственного. «Это уже маленькая женщина», — говорят о ней родители. Считается, что девочка развивается быстрее, чем мальчик. На самом же деле, если она и раньше приближается к уровню взрослого человека, так только потому, что, как правило, большинство женщин более инфантильны, чем мужчины. Женщина действительно рано начинает чувствовать себя взрослой, ей нравится играть роль «маленькой

157

мамы» по отношению к младшим братьям и сестрам, Она любит напускать на себя важный вид, говорит рассудительно, отдает распоряжения, демонстрирует свое превосходство над малышами-братьями, с матерью разговаривает как с равной.

Несмотря на перечисленные компенсации, она не без сожаления принимает предопределенную ей судьбу, и, когда она становится старше, свойственная мальчикам мужественность начинает вызывать в ней зависть. Иногда родители, бабушки и дедушки плохо скрывают, что им бы хотелось иметь мальчика, а не девочку, в других случаях они с большей любовью относятся к брату, чем к сестре. Как показывают опросы, большинство родителей сильнее хотят иметь сына, чем дочь. С мальчиками разговаривают серьезнее, уважительнее, им предоставляют больше прав. Сами мальчики презирают девочек, не принимают в свои игры и компании, оскорбляют, называют их «зассыхами», напоминая таким образом о тайном унижении, которому девочки подвергаются в раннем детстве. Во Франции в смешанных школах мальчишечья каста намеренно угнетает и преследует девочек. Однако если девочки хотят соперничать с мальчиками, драться с ними, то их осуждают. Девочки по двум причинам с завистью наблюдают за чисто мальчишескими занятиями: с одной стороны, они испытывают инстинктивное желание утвердить свою власть над миром, а с другой — протестуют против подчиненного положения, в котором они обречены жить. Кроме всего прочего, они страдают и от того, что им запрещают лазать на деревья, стремянки и крыши. Адлер отмечает, что понятия верха и низа очень важны, потому что идея возвышения в пространстве связана с представлением о духовном превосходстве, как об этом свидетельствуют мифы древности. Дойти до верха, добраться до вершины означает утвердиться в этом мире в качестве независимого субъекта. Мальчики часто соперничают в лазанье. Девочке подобные подвиги запрещены, и она, сидя под деревом или у подножия горы и видя в вышине торжествующих мальчиков, чувствует себя ниже их и душой и телом. То же самое она чувствует, когда мальчик обгоняет ее в беге, побеждает в состязаниях в прыжках, сбивает с ног в драке или просто не желает с ней общаться.

По мере того как девочка растет и ее мир расширяется, мужское превосходство утверждается все сильнее. Очень часто в этот момент ее стремление походить на мать перестает казаться ей удачным решением проблемы. Если девочка в раннем возрасте принимает свою женскую участь, то совсем не потому, что она намерена сдаться без борьбы. Напротив, она делает это для того, чтобы властвовать. Ей хочется стать матроной потому, что ей кажется, что общество матрон обладает большими преимуществами. Но когда круг ее общения перестает ограничиваться матерью, когда друзья, учеба, игры, чтение расширяют его, ей становится ясно, что в мире хозяйничают не женщины, а мужчины. Именно это событие, а не знакомство с пенисом, резко изменяет ее представление о самой себе.

С привилегированным положением мужчины она знакомится сначала в семье. Постепенно она начинает понимать, что у отца больше власти, хотя он и не проявляет ее поминутно. Оттого что к ней нечасто прибегают, она становится еще более значимой. Даже в тех случаях, когда в действительности вся власть в семье принадлежит матери, ей обычно хватает ума ссылаться на волю отца. В важные моменты она требует, награждает или наказывает не сама, а от его имени или через его посредство. Жизнь отца окружена загадочным и таинственным ореолом: часы, которые он проводит дома, комната, где он работает, его вещи, занятия, интересы — ко всему этому относятся с особым уважением. Именно он содержит семью, отвечает за нее, он — глава семьи. Обычно он работает вне дома, и через него семья сообщается с миром, он воплощает в себе этот неверный, огромный, опасный и чудесный мир, он — высшее существо, он — Бог1. Это подтверждается и при телесных контактах, в силе рук, которые поднимают девочку, в крепости тела, к которому она прижимается. Он вытесняет мать с первого места в сознании ребенка, как в сознании древних бог Ра вытеснил Исиду, а Солнце — Землю. В результате этого в мировосприятии девочки происходит радикальная перемена: она собиралась стать такой же женщиной, какой является ее всемогущая мать, но она никогда не сможет превратиться в то высшее существо, каким представляется ей отец, С матерью ее связывало активное состязание, от отца же она может лишь пассивно ожидать признания своих достоинств. Мальчик осознает превосходство отца, соперничая с ним, тогда как девочка принимает его с чувством бессильного восхищения. Как я уже говорила, то, что Фрейд называет «комплексом Электры», — это не сексуальное желание, как он утверждает, а полнейшее отречение субъекта от самого себя и его покорное и коленопреклоненное согласие превратиться в объект. Нежное отношение отца к дочери придает чудесный смысл ее жизни. Она обладает всеми достоинствами, которые другим не так-то просто приобрести. Она удовлетворена, она чувствует, что ее боготворят. Случается, что всю свою жизнь женщина тоскует по той полноте чувств и тому покою, которые она испытала в детстве, и стремится к ним. Отсутствие отцовской нежности может развить в девочке чувство вины и обреченности. Иногда она обращается за признанием своих достоинств к кому-нибудь другому и становится равнодушной, если не враждебной к отцу. Однако не один отец повелевает миром, мужское превосходство распространяется на весь сильный пол. При этом не следует считать, что для девочки все мужчины помимо отца являются его «заместителями». Дедушки, старшие братья, дядья, отцы поДружек, друзья дома, преподаватели, священники, врачи привлекают девочку сами по себе, просто потому, что они — мужчины.

158

«Его благородная личность внушала мне глубокую любовь и огромный страх, — говорит г-жа де Ноайль о своем отце. — Сначала он вызывал у меня удивление. Первый мужчина всегда удивляет девочку. Я прекрасно понимала, что все зависит от него».

Видя трепетное уважение взрослых женщин к Мужчине, девочка

также возводит его на пьедестал1.

Девочка во всем видит подтверждение описанной иерархии полов. В истории и литературе, которые она изучает, в песнях и сказках, которые ей поют и рассказывают, повсюду воспевается мужчина. Грецию, Римскую империю, Францию и все другие государства создали мужчины, они же открыли ценность земли и создали орудия для ее обработки, они управляют землей, они создали существующие на земле статуи, картины, книги. В детской литературе, мифах, сказках и рассказах отражаются гордыня и вожделение мужчин, девочка познает мир и свою судьбу в нем через мужское восприятие. Мужское превосходство подавляюще; с одной стороны, столько мужчин — Персей, Геркулес, Давид, Ахиллес, Ланселот, Дюгесклен, Байард, Наполеон, а с другой — одна Жанна д'Арк, за спиной у которой к тому же видятся величественные очертания еще одного мужчины — архангела Михаила! Не придумаешь ничего скучнее, чем книги, рассказывающие о жизни замечательных женщин, так бледно они выглядят рядом с рассказами о великих мужчинах. Кроме того, многие из этих женщин светятся лишь в лучах славы какого-нибудь героямужчины, Ева была создана не ради себя самой, а только как жена Адама и из его ребра. В Библии немного найдется женщин, совершивших славные дела: Руфь только лишь нашла себе мужа, Эсфирь спасла иудеев, преклонив колена перед Артаксерксом, при этом сама она была просто орудием в руках Мардохея, Юдифь была наделена большей отвагой, но и она послушно выполняла волю священников, и в ее подвиге есть что-то нечистое, он несравним с ярким и чистым триумфом Давида. Богини из античной мифологии фривольны и капризны, все они трепещут перед Юпитером. Прометей героически похищает небесный огонь, а Пандора открывает коробку с несчастьями. В сказках, правда, встречаются старухи, наделенные чудовищной силой. Например, в андерсеновском «Райском саду» Мать ветров напоминает великую жрицу первобытных времен; ее четыре огромных сына со страхом повинуются ей, а если они плохо себя ведут, она бьет их

1 Следует отметить, что культ отца особенно характерен для старшей дочери: мужчина проявляет особый интерес к первому ребенку, нередко именно он утешает дочь, так же как и сына, когда мать занята новорожденным. В результате девочка горячо привязывается к нему. Что касается младшей девочки, то она никогда не владеет отцом безраздельно, обычно она ревнует его к старшей сестре. Она может также привязаться к старшей сестре, поскольку особое отношение отца придает той большой престиж, или к матери. Бывает, что она восстает против своей семьи и ищет помощи вне ее. Самая младшая дочь в семье также может занимать привилегированное положение, но по другим причинам. Конечно, в силу множества обстоятельств отец может испытывать предпочтение к тому или иному ребенку. Но почти все известные мне случаи подтверждают тот факт, что старшая и младшая дочери испытывают к нему противоположные чувства.

сажает в мешок. Но эти персонажи отнюдь не привлекательны. феи, сирены, ундины, то есть существа, ускользающие от власти мужчин, более приятны. Но их существование неопределенно, у них почти нет индивидуальности, они вмешиваются в жизнь людей, но сами не имеют собственной судьбы. Как только андерсеновская маленькая Русалочка становится женщиной, она познает иго любви, ее участью становится страдание. Обычно героем современных рассказов и древних легенд бывает мужчина. Книги г-жи де Сегюр представляют собой любопытное исключение из этого правила: в них описывается матриархальное общество, в котором муж, если он не отсутствует, играет жалкую роль. Что же касается образа отца, то он, как правило, окутан ореолом славы, как и в реальном мире. Все женские драмы в «Маленьких женщинах» связаны с отцом, обожествленным из-за его отсутствия. В приключенческих романах кругосветные путешествия совершают мальчики, они уходят в плавание на кораблях, они в джунглях питаются плодами хлебного дерева. Все значительные события происходят по воле мужчин. В действительной жизни содержание романов и легенд подтверждается. Если девочка читает газеты, слышит разговоры взрослых, она понимает, что и сегодня, как в прошлом, миром правят мужчины. Люди, которыми она восхищается; главы государств, генералы, путешественники, музыканты, художники, все — мужчины. Именно мужчины наполняют восторгом ее душу.

Верховенство мужчины проявляется и в мире религиозных представлений. Поскольку религия играет значительную роль в жизни женщины, а девочка подчинена матери в большей степени, чем мальчик, она обычно испытывает более сильное религиозное влияние. А ведь в западных религиях Бог Отец — это мужчина, старик, имеющий один чисто мужской признак; большую белую бороду!. Христос также имеет для верующих вполне конкретный облик: он предстает в виде мужчины из плоти и крови с длинной белокурой бородой. По мнению теологов, ангелы не имеют пола, но имена у них всегда мужские и являются

159

они в облике прекрасных юношей. Посланники Бога на Земле — папа, епископы, у которых целуют руку, священники, которые служат мессу, читают проповедь, перед которыми становятся на колени в тиши исповедальни, все они — мужчины. У набожной девочки отношения с небесным отцом похожи на отношения с отцом земным, но поскольку они затрагивают только воображение, то приводят к еще более глубокому отказу от собственной индивидуальности. Кроме того, следует отметить, что самое глубокое воздействие оказыва-

i «С другой стороны, я больше не страдала от того, что не могу видеть Бога. Не так давно мне удалось вообразить, что он совершенно такой же, как мой покойный дедушка. Конечно, этот образ мало походил на Бога, но я с легкостью обожествляла его, мысленно отделив голову от тела, поместив ее на фоне голубого неба и украсив гирляндой белоснежных облаков», — рассказывает Йосю Гоклер в «Голубом апельсине».

ет на женщин католическая религия1. Дева Мария на коленях выслушивает слова ангела и говорит в ответ; «Я служанка Господня», Мария Магдалина припадает к ногам Христа и вытирает их своими длинными волосами. Женщины-святые говорят о своей любви к всеблагому Христу, преклонив колена. Приходя в церковь, ребенок предстает перед очами Бога и ангелов, мужскими очами, также став на колени. Нередко замечают, что между женским эротическим и мистическим языком существует сходство. Так, например, святая Тереза пишет о младенце Христе: Возлюбленный мой! Из любви к тебе я готова отказаться лицезреть на этой грешной земле твой лучезарный взгляд и осязать незабываемое прикосновение твоих губ, но заклинаю тебя: воспламени меня своей

любовью...

Возлюбленный мой, удостой меня лицезреть нежность твоей первой

улыбки, не рассеивай моего жгучего восторга, позволь мне погрузиться

в твое сердце.

Я жажду очарования твоего божественного взора, возьми меня в

плен своей любви. Льщу себя надеждой, что когда-нибудь ты возьмешь меня к очагу любви и, наконец, погрузишь меня в пылающую бездну, и

я навеки стану ее блаженной жертвой.

Но это отнюдь не значит, что подобные излияния всегда сексуальны. Скорее, по мере своего развития женская сексуальность пропитывается тем религиозным чувством, которое женщина с детства питает к мужчине. Известно, что девочку, когда она предстает перед исповедником и даже перед пустынным алтарем, охватывает страх, очень похожий на тот, который позже она испытывает в объятиях любовника. Дело в том, что женская любовь — это такая форма существования, при которой одно сознательное существо превращается в предмет для нужд другого, высшего существа. Под сводами церкви набожная девушка испытывает такое

же пассивное наслаждение, Стоя на коленях, закрыв лицо руками, познает она чудо самоотречения, ее мысли устремляются к небу. Она знает, что стоит лишь быть покорной Богу, и он со временем возьмет ее на небо, где она будет жить в окружении облаков и ангелов. На основе этих чудесных религиозных представлений она судит и о своем земном будущем. Разумеется, оно может открываться девочке и многими другими путями, однако все они указывают ей одну и ту же дорогу: довериться в мечтах сильной мужской руке, которая поведет ее к сияющим горизонтам. Она узнает, что для того, чтобы быть счастливой, надо быть любимой, а для того, чтобы быть

1 Нет никакого сомнения в том, что в католических странах, то есть в Италии, Испании и Франции, женщины значительно более пассивны, подчинены мужчине, раболепны и унижены, чем в протестантских, то есть скандинавских и англосаксонских. Это объясняется главным образом их собственной позицией: культ Девы Марии, регулярное посещение церкви, а также другие факторы подталкивают их к мазохизму.

160