Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Возможные меры борьбы с негативным контентом в сети интернет

.doc
Скачиваний:
18
Добавлен:
27.05.2017
Размер:
102.4 Кб
Скачать

Гуманитарные методы борьбы с негативным контентом в сети интернет, не противоречащие принципам свободы слова.

Введение

Современный век — век информации. Сейчас, в первой половине 21-ого века роль информации в жизни человека является определяющей – чем больше навыков и знаний он имеет, тем выше ценится как специалист и сотрудник. Большие объёмы данных активно используются в производстве, в научной деятельности, они незаменимы в прогнозировании. Так, в США уже в 1985 в сфере информационной индустрии работало около 50% всех рабочих и служащих. И с течением времени масштабы только росли, как росли и объёмы создаваемой информации. Если в 2001 году общий мировой объем созданных и реплицированных человечеством данных составил более 1,8 зеттабайт (1,8 трлн Гб), то к 2020 ожидается уже 40 зеттабайт. В целом, количество информации в мире увеличивается вдвое как минимум раз в два года.

Такие большие объёмы данных не только открывают возможности, но и ставят новые задачи. В частности, некоторая информация может быть вредна — и необходимо адекватно реагировать на подобные вызовы. Можно смело утверждать, что информационные опасности из определенной "экзотики", каковой они являлись ранее, превратились в одну из наиболее опасных разновидностей угроз, что обусловило повышение значимости сферы информационной безопасности. Свидетельством тому является прочное вхождение проблематики информационной безопасности в предмет как научного дискурса, так и официальных встреч на высшем политическом уровне. В настоящее время её рассмотрение в качестве неотъемлемого элемента системы международной безопасности стало во многом аксиоматичным. Под информационной безопасностью понимается ее расширительное толкование, предполагающее выделение в ней наряду с традиционным компонентом в виде защиты информации и информационной инфраструктуры таких элементов, как защита от негативной информации аудитории масс-медиа и пользователей компьютерных игр, противодействие манипуляции общественным сознанием со стороны СМИ и интернет-ресурсов, защита интернет-пользователей от контентных и коммуникационных рисков, борьба с киберпреступностью и иными деструктивными действиями в киберпространстве, противодействие информационным войнам. Эти и другие нетрадиционные компоненты в дальнейшем будут называться «борьбой с негативным контентом».

Состояние вопроса.

Рассматривая методы борьбы с негативным контентом, следует начать с определения этого термина. Под негативным контентом понимают информацию, оказывающую деструктивное воздействие на психику человека и (или) общественное сознание или же информацию, распространение которой нарушает или права, или законные интересы пользователей. Обе формулировки крайне неопределённы, поэтому на практике под «защитой от негативного контента» понимается защита от нескольких существенно отличающихся друг от друга видов информации.

Наибольшую поддержку в мире находит борьба с детской порнографией — её запрещают 77% стран-членов ОБСЕ, и только в трёх запрет на неё был на официальном уровне отвергнут. Следом идёт запрет на призывы к насилию — пропаганду ненависти по этническому, религиозному, расовому принципу, оправдание преступлений против человечества, призывы к войне и материалы экстремистских организаций. Так же часто называется негативным контентом клевета, социально-опасная (реклама алкоголя и сигарет, сеющие панику сообщения о терактах, выражение предположительно экстремистских взглядов) и вредящая развитию детей (чрезмерное насилие, порнография) информация, а так же сведения и инструменты, противоречащие представлениям о морально-этических нормах конкретных стран (сайты политических оппонентов и правозащитных организаций, ЛГБТ-пропаганда, социальные сети и поисковики). Отдельной графой идут ресурсы, нарушающие экономические интересы — торрент-трекеры и файлообменники.

В российском законодательстве основную роль в регулировании контента играют 29 статья Конституции, федеральный законы N 67-ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", N 436-ФЗ "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", N 114-Ф3 ''О противодействии экстремистской деятельности '', N 139-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", N 398-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", а так же некоторые положения Уголовного кодекса Российской Федерации (в ред. от 21.07.2014) и Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Главный и почти что единственный способ борьбы с негативным контентом — это его блокирование. Технически оно может осуществляться в точке доступа (на компьютере пользователя), в сети (на уровне провайдера) и инфраструктурно (через глобальные инфраструктурные сервисы и непосредственно через сотрудничество с владельцами серверов). Что касается юридических и экономических методов борьбы, то изъятие негативного контента из сети может быть также достигнуто следующими способами:

- уведомление поставщика услуг и закрытие им сайта

- удаление ссылки из поисковой выдачи

- исключение сайта из контекстной рекламы

- удаление с него сервисов платёжных платформ

- изъятие домена

Борьба с негативным контентом идёт в активном сотрудничестве с провайдерами, поставщиками платёжных и поисковых услуг, владельцами серверов и простыми пользователями сети, которые помогают обнаруживать нарушающие закон сайты.

Анализ ситуации: Проблемы, возникающие при борьбе с негативным контентом

1) Проблемы при блокировании

На данный момент блокирование какого-либо контента в сети связано с существенными трудностями. Во-первых, не существует метода, который бы гарантировал полную блокировку ресурса, равно как и метода, который бы не требовал затрат и не снижал производительность сети. Многие средства блокирования мешают доступу не только к удаляемому контенту, но и к всему сегменту сети в целом, что ущемляет права невиновных и, как следствие, вызывает общественный протест. Более того, набирающие обороты современные технологии сети входят в конфликт с методами блокировки. Такие проблемы возникли с DNSSEC, который позволяет сделать соединение более безопасным, исключая перенаправления, но при этом не может корректно обрабатывать запрет на доступ к ресурсу, и с IPv6, постепенное введение которого существенно снижает эффективность блокирования, а также позволяет быстрее менять IP адреса и сетевое расположение. Введение SPDY-протокола приведёт к увеличению защищённых соединений в Интернете, и, как следствие, к проблемам при блокировании, основанном на анализе содержимого пакетов, а облачные технологии сводят на нет возможности инфраструктурного блокирования контента — информация может легко менять физическое расположение, по-прежнему оставаясь доступной. Кроме того, существует возможность создания виртуальных частных сетей, трафик которых передаётся через шифрованное туннельное соединение, что делает в принципе невозможным его анализ. Виртуальные сети можно только запретить полностью — но это сильно ударит по предприятиям, использующим их для законного обмена информацией, и приведёт к экономическим убыткам. Распространение этих технологий делает блокирование всё менее эффективным, при том, что и в настоящий момент запрет на доступ чаще всего преодолим для технически грамотного пользователя.

2) Проблемы международного взаимодействия

Сеть Интернет — глобальна и интернациональна, поэтому любые попытки как-либо влиять на её развитие требуют международного сотрудничества. На данный момент процесс выработки эффективных мер влияния только начался. В международных актах в сфере прав человека присутствует запрет на разжигание ненависти, пропаганду войны, поощрение расовой дискриминации; в конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. закрепляет обязанность государств принимать меры по защите ребенка от негативной информации, причиняющей вред его благополучию (без указания, что это за информация и по каким методикам определяется вред); декларация о средствах массовой информации и правах человека от 23 января 1970 г. запрещает клевету; конвенция Совета Европы о киберпреступности от 23 ноября 2001 г. - детскую порнографию. В целом данные договоры охватывают далеко не все возможные виды негативного контента, а участвуют в их реализации не все страны, способные быть его источником, что даёт множество возможностей для потенциальных правонарушителей. И эти возможности будут ещё увеличиваться по мере расширения сети интернет, развития облачных технологий и технологий безопасной передачи данных.

Кроме того, существуют противоречия в законодательстве разных стран, которые делают невозможным их взаимодействие по некоторым вопросам. Сами используемые термины - «негативный контент», «информация, причиняющая вред благополучию детей» - весьма размыты, и могут иметь взаимоисключающие трактовки. Так, статья 6.21 КоАП РФ от 30 июня 2013 года устанавливает ответственность за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних», в то время как во многих европейских странах «нетрадиционные отношения» рассматриваются как вариация нормы, и информация о них не запрещена; в сирийском законодательстве уголовно запрещено распространение новостей о ситуации в стране за рубежом, но навряд ли какие-либо страны захотят помочь сирийским правоохранительным органам в выявлении нарушителей этого запрета и удалении произведённого ими контента. В целом, сложность влияния на интернет-ресурсы силами одной страны приводит к смягчению политики контроля за негативным контентом, если не законодательной, то фактической.

3) Проблемы этико-правового обоснования и принятия контроля за негативным контентом в обществе.

История тоталитарных и просто консервативных режимов в мире почти всегда содержит упоминания о цензуре источников информации. Зачастую между этими нарушающими права людей мерами и борьбой с негативным контентом проводятся параллели. Организации, осуществляющие борьбу с вредными информационными явлениями, обвиняются в попытке введения цензуры, нарушении свободы слова и общественного диалога, в политической заинтересованности. И, самое печальное, не всегда эти обвинения голословны. Формулировки, использующиеся в международных договорах и в законах конкретных стран для описания контроля за интернетом делают возможным двоякое толкование, что ведёт к случайным или даже осознанным злоупотреблениям. «Предположительно экстремистский контент» - это и тексты общеизвестных террористических объединений, типа «Исламского государства», и программа конкурентов текущей партии власти. Призыв сурово наказать преступников — возможно, «призыв к насилию». «Информация, причиняющая вред благополучию ребёнка» - может толковаться в самых широких пределах, в зависимости от определения понятия «вред» и научных (или псевдо- и околонаучных) источников, на основании которых оценивается влияние информации на детей. Очень сложно пройти по тонкой грани, создав критерии отбора и действенные, полезные для общества, и не нарушающие ничьих прав и свобод. По большинству вопросов эти грани ещё только предстоит найти.

4) Системные проблемы в выявлении негативного контента.

Количество информации, производимой в мире, огромно, и оно продолжает расти ускоряющимися темпами. Так, за последние двадцать лет количество передаваемой телекоммуникационной информации возрастало в среднем на 28% в год. Выявить в таком большом объёме нарушающую закон информацию, не захватив случайно нейтральные данные — весьма сложная, зачастую нерешаемая задача. Обычно, в случаях, если дело идёт не о деятельности экстремистских группировок или разовых ярких акциях, контролирующие органы перекладывают эту проблему на других. Владельцы сайтов сами осуществляют модерацию входящего к ним контента, стремясь избегнуть проблем с законом, а активные граждане могут подать заявку на горячую линию. Однако даже в случае активного сотрудничества населения огромные массивы информации остаются без должного контроля. А ведь активного сотрудничества может и не быть — не все меры по запрету контента, признаваемого негативным, популярны у населения.

Так же следует отметить, что затраты у контролирующих организаций, желающих изъять какую-либо информацию из сети, и у лиц, её распространяющих — несоразмерны. Регистрация жалобы, её обработка, направление уведомления хозяину сайта, последующее в случае невыполнение требований блокирование — всё это требует значительных затрат времени и средств. В тоже время, увеличить количество вредной информации, скопировав её на какой-нибудь «чистый» ресурс — дело, чаще всего, нехитрое. И даже владелец заблокированного сайта, если он не преследует коммерческих целей, размещает информацию на недоступном властям сервере и сохраняет своё инкогнито — может просто игнорировать факт блокировки. Именно поэтому при блокировании ресурсов в сети возможен эффект Стрейзанд — благодаря самому запрету контент становится интересен множеству пользователей, и, в итоге, распространяются ещё больше. Люди копируют сведения, потому что для них это легко и просто, и они не боятся наказания, так как добиться удаления скопированного тяжело, и даже если это случится, последствия для распространителя будут минимальными.

Исключения из этого правила редки и, чаще всего, узки. Так, в Германии удалось законодательно организовать достаточно эффективную борьбу с нарушением авторских прав с использованием торрентов. Агентство, находящееся в контакте с правообладателем, отслеживает попытки раздать контент на известных трекерах, узнавая IP скачивающих и раздающих (это крайне просто сделать даже без технических средств благодаря открытости самой технологии торрентов). Затем по IP определяется провайдер нарушителя, которому отправляется запрос с IP и временем нахождения в сети. По этим данным провайдер определяет фамилию и адрес нарушителя. Такая технология работает достаточно хорошо (хотя существуют способы обойти её), однако очевидна сложность её масштабирования: открытость способа передачи данных и лёгкость определения IP, свойственная только торрентам, необходимость отправлять письменный запрос на каждый факт правонарушения, ждать и обрабатывать ответ нарушителя и, в случае нежелания признавать вину, проводить суд — даже при минимальных технических и законодательных сложностях это требует времени и не гарантирует наказания для каждого — даже для большинства — правонарушений.

5) Неучтённый негативный контент.

Если вернуться к двум определениям негативного контента, приведённым ранее, то можно заметить, что лишь немногое из подходящего под них запрещено или контролируется. Информация может негативно влиять на личность или социум, нарушать законные интересы пользователей — и при этом не подпадать ни под одну из рассмотренных выше категорий. Зачастую банальное невежество, слухи и домыслы в пока непривычных для нас условиях информационного мира могут быть куда более разрушительными, чем осознанные информационные диверсии экстремистов.

В иностранной литературе принято разделение негативного контента за два вида: незаконный (illegal) и вредный (harmful). Первый — информация, запрещённая к распространению законом. Второй - иная общественно опасная информация, которая не запрещена уголовным или административным законодательством, но для которой установлены определенные ограничения на ее распространение. И если с первой категорией всё достаточно понятно и относительно организовано, то во второй наблюдаются большие различия между странами и общая неопределённость в этой сфере. В целом, из стран-членов ОБСЕ только 34% блокируют какой-либо вредный контент, и зачастую основанием для ограничения являются локальные моральные и этические нормы, религиозные представления, распространённые мнения.

Между тем некоторые идеи, не нарушающие никаких законов и нисколько не возмущающие общественное мнение, могут быть по-настоящему вредоносны. Отдельные случаи, подпадающие под определение негативного контента, но всё равно повсеместно и безнаказанно распространяемые:

- отказ от прививок. Несмотря на их доказанную эффективность, прививки всё равно вызывают протест у некоторых людей. Более того, в русскоязычном сегменте интернета информацию об их пользе найти даже сложнее, чем об их вреде — при том, что основной аргумент против вакцинации — развитие аутизма — основывается на одной-единственной отозванной статье, рассказывающей о пристрастном исследовании. При этом в истории зафиксировано несколько случаев, когда именно добровольный отказ от вакцинации становился причиной возникновения эпидемий. Если бы некто попытался увеличить заболеваемость с помощью преднамеренного заражения, к примеру, водоёмов, это, несомненно, было бы расценено как преступление, но тиражирование слухов, ведущих к тем же последствиям, никак не может быть наказано.

- альтернативная медицина как таковая. Подавляющее количество методов «нестандартной» и «народной» медицины неэффективны, если не вредны, так что в лучшем случае приводят к запоздалому лечению. Но даже если в том или ином материале содержится прямой призыв «не верить врачам» или «не принимать антибиотики», то, как бы не был вреден этот совет, подобная информация негативным контентом не считается.

- вера во вредоносность ГМО. По статистике, большая часть покупателей как в России, так и в США не желают приобретать пищевые продукты с ГМО. При этом сама по себе модификация — перспективная научная разработка, позволяющая улучшить эффективность производства и в конечном счёте — цену и качество товара, а публикации, отстаивающие его потенциальную опасность, не являются научными. Но это не мешает целым политическим партиям выступать за ограничение распространения ГМО, тормозя тем самым развитие этой технологии и нанося финансовый вред производителям.

Общие признаки этих, и многих подобных, случаев — невозможность прямого законодательного запрета и массовость. Действительно, нельзя запретить людям иметь собственное мнение, выказывать опасения и призывать к контролю чего-либо, что кажется им опасным — это означало бы начало настоящей деспотии с повальной цензурой. Однако в демократическом обществе искренние или созданные намеренно заблуждения, распространившись широко, обретают силу, с которой приходится считаться и которой хорошо бы что-то противопоставить. Невежество, конечно, было всегда, но оно было статично, костно; новая безумная идея просто не могла распространиться быстро, а главные пути скоростного информационного обмена находились в руках людей наиболее образованных. В наше же время информационная жизнь стала впервые по-настоящему массовой — и это отрицательно сказалось на качестве информации и адекватности её восприятия.

Результаты анализа и размышление над иными возможными методами борьбы.

Рассмотрение текущей практической и законодательной ситуации, а так же существующих проблем в области борьбы с негативным контентом показывает, что эта борьба не может быть сведена только к запрету и удалению тех или иных сведений техническими средствами в соответствии с законами какой-либо страны. В условиях всё нарастающих объёмов информации определение типа потенциально опасного контента, его законодательное выделение и запрещение, а после защита граждан от него кажется крайне сложной во многих случаях. Негативную информацию можно метафорически сравнить с болезнью: возможно ограничить один рассадник заразы, изолировать в специальных больницах заражённых, можно даже ввести карантин для целого города — но никак не получится помещать каждому человеку ежеминутно сталкиваться с патогенными и потенциально патогенными микроорганизмами. Чтобы добиться по-настоящему постоянных успехов, нужно говорить не об ограничении, а об иммунитете, не о защите людей информационной эры от информации, а о выработке способностей обращаться с ней, не позволяя ей стать вредным контентом. В конце концов, работать с людьми, ничуть не изменившимися за последние тысячи лет, куда проще, чем со средствами передачи информации, видоизменяющимися постоянно. Да и объёмы работы разнятся: если абсолютный прирост населения постоянно падает, то прирост информации — только растёт.

Гуманитарные методы обезвреживания потенциально негативного контента.

Следует изначально оговориться, что, за исключением случаев авторского права и государственных тайн, истинная информация не должна признаваться ни незаконной, ни вредной. Осознанное введение граждан в заблуждение не может быть политикой современного государства: это путь диктатуры, а не демократии, цензуры, а не борьбы с негативным контентом. Такие методы подрывают доверие к организациям, борющимся с негативным контентом, сводят их труд на нет с течением времени. Существует, конечно, вопрос особенностей развития детей, но тут можно сказать, что если некая информация повсеместно распространена, то попытки скрыть её только подорвут доверие к воспитателю; если же информация не распространена, то она скрыта от детей самим фактом своей редкости: среди гигантских массивов данных найти что-либо редкое без специализированного запроса весьма сложно. Также существует множество инструментов, с помощью которых родители, в случае особых рисков для конкретного ребёнка, могут попытаться ограничить его доступ к информации из сети.

В остальном же борьба с негативным контентом чаще всего состоит из борьбы против обмана или невежества: наказание явной лжи-клеветы, прекращение слухов, искажающих информацию о событиях в целях создания паники, ограничение деятельности организаций, пропагандирующих очевидно вредные политические и религиозные идеи под видом истинных и общественно полезных, и так далее. Можно бороться, запрещая распространение негативного контента, а можно — распространять контент полезный. Разумеется, одно не исключает другого, но второе кажется во многих областях более перспективным: вместо того, чтобы просеивать гигантские объёмы данных в поисках вредных, потребуется только обеспечить лёгкость нахождения данных полезных, противоречащих негативным. Ложная информация, про которую известно, что она ложна, уже не так опасна; она не вызывает ажиотажа и потому не тиражируется столь широко; в конце концов она будет «запрещена» сама собой — просто потерявшись среди других данных. Отчасти такой подход используется уже сейчас: так, предоставление своевременной и объективной информации о ситуации в стране и деятельности правительства даёт гражданам уверенность в завтрашнем дне и доверие к власти, и его намного легче реализовать, чем фактический запрет всех социально опасных слухов; просветительская деятельность плодотворней, чем борьба с последствиями невежества.

Далее последуют несколько соображений о мерах, которые могли бы быть эффективны при таком «позитивном» методе борьбы с негативным контентом.

1) Выявление авторитетных источников.

При изустной передаче данных их истинность определялась по авторитету говорящего; с появлением письменности появилась и подпись, удостоверяющая автора сообщения. После широкого распространения книгопечатания впервые возникла проблема ложных источников, крайне похожих на истинные, а в наше время вопрос стал до болезненного остро. Информации много. Слишком много, чтобы анализировать её всю, слишком много, чтобы производить быстрый не автоматизированный отбор. Всеобщая доступность возможности информационного взаимодействия привела к генерированию большого количества неверных, искажённых и неправильно истолкованных сведений самого разного толка, и появилась необходимость искать среди всех них — верные.

Так или иначе эта проблема решается во многих областях частным образом, и достаточно успешно. В СМИ существуют издательства и фирмы, давно выступающие на рынке и добровольно дотошно проверяющие все свои материалы, чтобы не потерять репутацию; то же можно сказать об особых государственных изданиях, таких, как Российская Газета, за истинность информации в которой несёт ответственность само государство. В экономической области — всемирно известные рейтинговые агентства, для которых точность данных — основа существования. В науке — разнообразные способы определения индекса цитирования, такие как Scopus (Elsevier), eLiBRARY, Web of Science (ISI Thomson Scientific), Journal Citation Reports (ISI Thomson Scientific), а так же индекс РИНЦ и ещё несколько подобных сервисов.

Минус всех этих средств — в узкой целевой аудитории. Для простого пользователя сети они недоступны — обычный человек о них зачастую и не знает, и не понимает, зачем что-то такое могло бы быть нужно. Даже официальные сайты государственных образований куда менее популярны, чем сайты новостных агентств, пишущих информацию на основе данных из этих ресурсов, зачастую с искажением. Неподготовленному человеку также сложно понять рассчитанные на специалистов данные, и найти информацию по какой-либо конкретной теме. Для управления общественным мнением в плане опровержения неверной информации, было бы очень полезно создать единую базу данных — или, скорее, поисковую систему-каталог, выдающую подтверждённую информацию для ознакомления широкого круга лиц, с указанием источников. Уже сейчас вполне удаётся добиться того, чтобы при запросах типа «что делать с ртутью» в поисковой выборке выводились бы сайты официальных организаций занимающихся её утилизацией; вполне возможно реализовать что-то подобное и для других тем. При этом следует следить за тем, чтобы информация на самом деле была истинной, а не пропагандистски верной — иначе это подорвёт доверие к проекту.

2) Создание рейтинга источников информации.

Полностью вытекает из первого пункта. Источники, рассчитанные на специалистов, большинству населения будут непонятны — следовательно, необходима популяризация с неизбежным искажением. Но искажения могут быть различны. Более того, существует множество источников данных, считающихся близкими к истине, но таковыми не являющейся. Система присвоения рейтингов позволила бы выделить из сотен разных средств информации те немногие, которые на самом деле являются доверенными, и способствовать продвижению только последних. Также это позволит прекратить распространение непроверенных и явно ложных данных под видом истинных на всех уровнях. Это не означает введения цензуры — любая информация может быть распространена, просто распространители непроверенных данных должны сообщать об этом пользователю при появлении в СМИ, и их материалы не должны использоваться на официальном уровне — а поставщики проверенной информации, наоборот, получат больше возможностей к продвижению.