![](/user_photo/2706_HbeT2.jpg)
- •4. Творчество поэтов-обэриутов (д. Хармс)
- •5.. Романтическая поэзия. (э. Багрицкий, н. Тихонов, н. Асеев)
- •6. Народные мотивы и образы в творчестве крестьянских поэтов (н. Клюев, с. Клычков, п. Орешин и др).
- •7. Литература вов. Публицистика. Поэзия. Проза. Тенденции развития.
- •8. В. Маяковский и футуризм.
- •9. Поэтическое новаторство в. Маяковского («Приказы по армии искусств», «Юбилейное», «Сергею Есенину», «Разговор с фининспектором», «Во весь голос»).
- •10. Своеобразие лирической темы в творчестве в. Маяковского («Про Это», «Люблю»).
1.Советский период – это сложное и противоречивое явление в развитии не только нашей истории, но и культуры. ХХ век дал отечеству гениальных ученых и исследователей, талантливых художников, писателей, музыкантов, режиссеров. Появились многочисленные творческие объединения, художественные школы, направления, течения, стили.
Однако именно в ХХ веке в России была создана тотализированная социокультурная система, отличительными чертами которой были идеологический контроль над духовной жизнью общества, манипулирование сознанием, уничтожение инакомыслия, физическое уничтожение цвета российской и научной и художественной интеллигенции.
Писатели и поэты, художники и музыканты призваны были воспитывать народ своим искусством в духе беззаветной преданности пролетарской революции и ненависти к старому миру насилия и рабства.
Серьезной задачей культурной революции провозглашалось приобщение народа к культурным ценностям, изменение его сознания, перевоспитание самого человека.
В идеологии коммунистов особое место занимает отношение к личности. Создается система социально-политических мифов, желаемое выдается за действительное. Провозглашается горьковское “Человек – это звучит гордо!” А на деле личность обесценена, главное – это коллектив, коллективное мнение, а личность – это лишь средство в достижении глобальной цели – построении коммунизма и осуществлении мировой социалистической революции. Человек – это лишь “винтик” в решении этих задач. Отсюда вся идеологическая работа была направлена на формирование такого “винтика”. Даже нравственность стала рассматриваться в русле решения задач построения коммунизма.
Классовый подход к культуре прежде всего отразился в деятельности Пролеткульта. Это массовая организация, объединявшая более полумиллиона человек, из них 80 тыс. работали в студиях. Пролеткульт издавал около 20 журналов, имел отделения за рубежом. В наиболее законченном виде концепцию особой пролетарской культуры сформулировал А.А. Богданов, под влиянием которого находились другие деятели Пролеткульта. Он считал, что культура каждого класса обособлена, замкнута и не может быть понята и использована представителями других классов. Выдвигалась задача создания самостоятельной пролетарской культуры, свободной от каких-либо “классовых примесей” и “наслоений прошлого”. Взгляды А. А. Богданова разделяли В. Ф. Плетнев, Ф. И. Калинин и др.
Другой очень влиятельной творческой группой был РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей). Организационно ассоциация оформилась на Первом Всероссийском съезде пролетарских писателей в Москве в октябре 1920 г. Призывая к борьбе за высокое художественное мастерство, полемизируя с теоретиками Пролеткульта, РАПП вместе с тем оставался на точке зрения пролетарской культуры. В 1932 г. РАПП был распущен.
Художественная жизнь страны в первые годы Советской власти поражает пестротой и обилием литературно-художественных группировок. Только в Москве в 20-х гг. их насчитывалось более 30. Среди них :
“Кузница” (основана в 1920 г.),
“Серапионовы братья” (1921),
“Московская ассоциация пролетарских писателей" – МАПП (1923),
“Левый фронт искусств” – ЛЕФ (1922),
“Перевал” (1923) и др.
Многие литераторы по своему убеждению были аполитичны. Так, в манифесте объединения “Серапионовы братья” провозглашалась независимость художественного творчества от политики и идейных убеждений. Однако творчество “Серапионов”, среди которых были Н. С. Тихонов, К. А. Федин, М. М. Зощенко, В. А. Каверин, выходило за рамки данной декларации.
ОПОЯЗ, Общество изучения поэтического языка, научное объединение, созданное в 1916—18 группой лингвистов. Доктрина О., представляющая собой разновидность "формального метода" в литературоведении, была подготовлена работами Шкловского ("Воскрешение слова", 1914).
Теоретические установки О. отмечены полемическим отношением к эклектизму дореволюционной академической науки и вместе с тем — влиянием акмеизма и футуризма; опоязовцы стремились лишить поэзию того возвышенно-мистического ореола, который окружал её в глазах символистов. В литературе они усматривали "ремесло", формально-техническую деятельность, основанную на применении приёмов и средств, поддающихся "точному" изучению.
Сферами интересов участников О. были теория поэтического языка и стиха (Поливанов, Якубинский, Брик; Эйхенбаум — "Мелодика русского лирического стиха", 1922; Тынянов — "Проблема стихотворного языка", 1924, 2 изд., 1965), сюжетосложение и строение романа (Шкловский — "О теории прозы", 1925), смена и эволюция жанров и течений. Осознав это в ходе дискуссий, участники О. постепенно отказываются от формалистических установок. В конце 20-х гг. общество распалось.
Футури́зм (лат. futurum — будущее) — общее название художественных авангардистских движений 1910-х — начала 1920-х гг. XX в., прежде всего в Италии и России.
В России первыми футуристами стали художники братья Бурлюки. Давид Бурлюк — основатель в своём имении колонии футуристов «Гилея». Ему удаётся сплотить вокруг себя самые разные, яркие, ни на кого не похожие индивидуальности. Маяковский, Хлебников, Кручёных, Бенедикт Лившиц, Елена Гуро — наиболее известные имена. В первом манифесте «Пощёчина общественному вкусу» призыв: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода современности». Но призыв этот смягчён высказыванием ниже: «Кто не забудет первой любви, тот не узнает любви последней.
Футуризм — одно из течений авангардизма, породившего множество иных направлений и школ. Имажинизм Есенина и Мариенгофа. Конструктивизм Сельвинского, Луговского. Эго-футуризм Северянина. Будетлянство Хлебникова. ОБЭРИУ Хармса, Введенского, Заболоцкого, Олейникова.
Имажини́зм — литературное направление в русской поэзии XX века, представители которого заявляли, что цель творчества состоит в создании образа. Основное выразительное средство имажинистов — метафора, часто метафорические цепи, сопоставляющие различные элементы двух образов — прямого и переносного. Для творческой практики имажинистов характерен эпатаж, анархические мотивы. На стиль и общее поведение имажинизма оказал влияние русский футуризм. Связь термина и концепции «имажинизм» с англо-американским имажизмом дискуссионна.
В апреле 1932 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», которое предусматривало их роспуск и создание единых творческих союзов. В августе 1934 года был образован Союз писателей СССР. Первый же съезд предписал деятелям советского искусства пользоваться исключительно методом социалистического реализма, принципами которого являются партийность, коммунистическая идейность, народность, «изображение действительности в ее революционном развитии».
Таким образом, большевистская партия полностью поставила советскую литературу и искусство на службу коммунистической идеологии, превратив их в инструмент пропаганды. Деятели искусства и литературы, которые удовлетворяли этим требованиям, получали большие гонорары, сталинские и прочие премии, дачи, творческие командировки, поездки за границу и другие блага от большевистского руководства.
Участь не подчинившихся коммунистическому диктату была, как правило, трагической. Только из членов Союза писателей было репрессировано 600 человек.
Большую роль в художественной жизни страны играли литературно-художественные журналы. Популярными стали такие новые журналы как:
“Новый мир”,
“Красная новь”,
“Молодая гвардия”,
“Октябрь”,
“Звезда”,
“Печать и революция”.
Неореализм – начиная с 10 х. гг. невозможно найти чисто реалистического произведения. Тенденция к синтетизму: динамичность, ощущение вечности мира, ощущение образности, особая роль слова и метафоричность. Обращение к народной культуре и возвращение к словесности. На первом месте проблемы слова и словообразования. Язык становится стилизованным.
НЕОРЕАЛИЗМ - течение в литературе второй половины ХХ века: так называемая "традиционная проза", ориентированная на традиции классики (возвращение к реалистической эстетике XIX века) и обращенная к историческим, социальным, нравственным, философским и эстетическим проблемам современности.
2. СОДЕРЖАНИЕ ПОНЯТИЯ «ПРОЛЕТАРСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА». — В своей революционной практике пролетариат создает и развивает все стороны и формы своей идеологии, в том числе и художественную литературу. Решающий признак пролетарской литературы тот, что эта творчески свободная литература революционна, антибуржуазна, социалистична и по характеру и по цели.
Решающий признак пролетарской литературы — ее социалистическая устремленность — тем полнее и ярче выражен, чем выше ступень развития последовательно-революционной социалистической борьбы рабочего класса. По мере того как пролетариат в своей борьбе поднимается на высшую ступень, эта устремленность выступает глубже, определеннее, конкретнее, приобретает более реалистические очертания. Боевым пафосом, глубокой убежденностью в победе рабочего класса звучат произведения эпохи подготовки революции (стихи Д. Бедного напр. в эпоху «Звезды» и «Правды»). Уже в ранних своих произведениях М. Горький, рисуя мир капиталистических отношений как мир порочный, противоестественный («Фома Гордеев», «Супруги Орловы» и др.), указывает, что выходом из этой порочной действительности является не анархический бунт босяков, не индивидуалистический пассивный протест интеллигентов, а организованная революционная деятельность пролетариата, единственного до конца революционного класса, способного устранить величайшие несправедливости общественного строя («Мать», «Враги»).
Примером может служить творческий путь Демьяна Бедного. Встав на партийные большевистские позиции, Д. Бедный развернул свое дарование, поставив его на службу пролетариату, разрабатывая в своих произведениях тему революционного разрушения капиталистического строя и создания социалистического общества.
16 апреля 1911 г. в большевистской газете «Звезда» появилось стихотворение «О Демьяне Бедном — Мужике Вредном», написанное в 1909 г., но не принятое журналом «Русское богатство», где поэт сотрудничал в ту пору.
Творчество Демьяна Бедного, в котором сочетались злободневная тематика и ее социальное осмысление, бытовая зарисовка и политический лозунг, разговорное просторечие и пламенный язык революционных призывов, органически вошло в революционную пролетарскую поэзию. Расширяя ее границы, Демьян Бедный поднял ее на новый идеологический и художественный уровень. Своеобразным манифестом этой поэзии стал «Мой стих» (1917) Демьяна Бедного, в котором голосом «глухим, надтреснутым, насмешливым и гневным» поэт произнес:
Я не служитель муз:
Мой твердый, четкий стих — мой подвиг ежедневный.
Родной народ, страдалец трудовой,
Мне важен суд лишь твой,
Ты мне один судья прямой, нелицемерный,
Ты, чьих надежд и дум я — выразитель верный,
Ты, темных чьих углов я — «пес сторожевой»!
Художественный метод пролетарской литературы — социалистический реализм. Явления действительности изображаются пролетарскими художниками разносторонне, в развитии, с учетом характерных для этих явлений противоречий. Сосредоточенные на изображении главных, существенных тенденций развития объективной действительности, пролетарские писатели показывают, как в практике людей преодолеваются отрицательные явления прошлого.
Главные герои буржуазной литературы — это, с одной стороны, «плут, вор, затем сыщик и снова вор, но уже вор-джентельмен » (из доклада М. Горького на I Всесоюзном съезде писателей), а с другой — «лишний человек», бесплодный индивидуализм к-рого делает его практически никчемным. Буржуазная литература эгоцентрична, индивидуалистична по преимуществу. Торжество индивидуальной воли предполагало здесь униженность и обезличенность других людей, массы.
Пролетарская литература, изображающая социальные процессы большого исторического значения, показывает борьбу масс и формирование нового человека. Как в жизни, так и в литературе происходит своеобразная реабилитация человечества, восстанавливается попираемое веками человеческое достоинство большинства людей.
Положительные свойства людей понимаются пролетарскими писателями в их жизненной практической обусловленности и не растворяются в категориях отвлеченной морали.
Преданность делу революции, последовательность в защите ее — вот непременные качества пролетарского гуманизма. Нет новых чувств и нового отношения к жизни в тех людях, которые отступают с дороги борьбы, ища «мирного способа» разрешения противоречий.
Пролетарская литература оригинальна и нова по своему сюжетному основанию. В практике социалистической революции и построения нового порядка жизни даны объективные условия для искоренения противоречий личного и общего. Совершенно иначе пролетарская литература трактует тему возможных и бывших противоречий личности и общества. В буржуазной и дворянской литературе противоречие личности и общества неразрешимо и неустранимо. Резкий вызов героя обществу не несет в себе обновления общественной жизни, сам герой лишь отражает силу буржуазного общественного порядка, со всеми характерными для него противоречиями.
Особо важное значение в пролетарской литературе имеет тема труда. Дворянская литература поэтизировала праздность и паразитизм или же такую деятельность, которая ограничивалась целями узко-индивидуалистического самоутверждения. Буржуазия на определенном этапе развития поэтизировала труд, но брала его гл. обр. как цель индивидуального жизнеустройства либо как упоение творчеством вне общественного его значения.
Тема труда была одновременно темой борьбы.
В таком сложном явлении, как советская литература, пролетарская литература играет ведущую исторически-революционную роль. Это можно проследить на тех тематических узлах, к-рыми измеряла свое развитие советская литература в целом и в которых четко проявлялась глубина познания действительности писателями различных групп. Эти темы — гражданская война, социалистическая перестройка деревни, рост социалистической индустрии и ряд других.
3. СВЕТЛОВ Михаил Аркадьевич [1903—] — современный поэт. До 1927 член ВЛКСМ. Как поэт С. сформировался в 1924—1927. Входил в группу «Перевал» (см.), позднее — в РАПП (см.). Социалистическая революция сделала С. поэтом и определила строй его поэзии.
Ранние сборники поэта Рельсы (1923), Стихи (1924), Корни (1925) еще мало обещали его будущее творчество, в них нет особой, «светловской» интонации, хотя уже в то время рождались произведения, составившие эпоху в советской поэзии, навсегда оставшиеся в литературе. Стихотворение Гренада (1927), запечатлев определенный человеческий тип – бескорыстного бойца гражданской войны, создало идеал для подражания, которым руководствовалось несколько поколений довоенной молодежи.
Начавшийся вскоре творческий спад, заметный уже в книге Ночные встречи (1927), продлился несколько десятилетий. Исключением стали Песня о Каховке (1935, муз. И.О.Дунаевского), написанная для кинофильма Три товарища, и крылатая строка песни Если завтра война, если завтра в поход из одноименного кинофильма, соавтором сценария которого был Светлов.
Если стихи и поэмы получили всеобщее признание, то пьесы, хотя и ставились в различных театрах, особого успеха не имели, возможно, потому, что режиссеры не нашли подхода к романтическим по тональности произведениям. Пьеса об А.Сент-Экзюпери, над которой он работал в последние годы, не была завершена. Интересны оставшиеся в набросках Взрослые сказки, своеобразная фантасмагорическая проза, сюжет которой безостановочно разрастался. Для этой прозы характерна неожиданная, но убедительная образность, например, такое сравнение: «Заря была очень похожа на русскую печь, в которой пекутся булки для ангелов». Любопытны получившие широкое хождение афоризмы Светлова. Юмор Светлова, несмотря на внешнюю шутливость, экзистенциален, неожиданные каламбуры преображали банальность, обнажая второй и третий смыслы. В максиме «Что такое смерть? Это присоединение к большинству» – квинтэссенция мировоззрения позднего Светлова.
Торжественный романтический пафос нашей революции — характернейшая черта творчества С. В его книгах большое место занимает гражданская война — в пороховом дыму, бряцании сабель, ржании походных коней. Героика борьбы и смерти за революцию нашла себе яркое выражение в ряде лучших романтических стихотворений С. («Гренада», «Звезды», «Пирушки», «Двое», «В разведке», «Граница», поэма «Хлеб» и др.). Герои С. — это символы огромного духовного подъема массы в героической борьбе. Типичен для С. герой «Гренады». Но мироощущение С. не столько активное, сколько жертвенное. Он прославляет смерть в борьбе. С. мастерски использует контрасты — тщательное детализирующее описание обстановки действия и действующих лиц сочетается у него с лирически приподнятым, пафосным воспеванием революции.
Скрестив в своем творчестве поэтическое оружие иронии с лирическим «intermezzo», С. создал своеобразный жанр стихотворного раздумья. В лиричности и в иронии С. оказался наследником и учеником Гейне. Но С. вовсе не «советская копия» Гейне. Ирония для С. средство отрицания не действительности в целом, а лишь отдельных ее, неприемлемых для нового общества сторон и качеств. Ирония С. обращена и по адресу того воображаемого «железобетонного» оппонента, к-рый захотел бы отрицать возможность большой искренней человеческой любви у людей современности. В одном из своих лучших стихотворений «Старушка» [1927] С., прямо обращаясь к громыхающему «ваятелю красных человеческих статуй», иронически кается:
«Простите меня — я жалею старушек,
Но это — единственный мой недостаток».
Ирония служит у С. для усиления контраста между теми явлениями будничной и вместе с тем подлинно революционной жизни, к-рые он хочет лирически возвысить, облагородить, и теми сторонами действительности, к-рые требуют устранения, отрицания. Объекты сатирического осмеяния С. — это схоласты, леваки, упрощенцы. Их он высмеивает преимущественно косвенно как реальных, а иногда воображаемых оппонентов (стих. «На море», «Живые герои», «Проводы» и др.). Ирония насыщена глубокой ненавистью в тех случаях, когда С. обращается к врагам революции («Нэпман»). Иногда ирония переходит в мягкий юмор, подчеркивая теплое, интимное отношение поэта к описываемому.
Мировоззрение С., формировавшееся в годы нэпа, противоречиво. Пройдя боевую школу комсомола эпохи военного коммунизма, С. все же не сумел преодолеть некоторых мелкобуржуазных интеллигентских черт. Они особенно сказались в годы восстановительного периода. Романтика гражданской войны заслонила для него на время созидательные задачи нового этапа революции. Военная опасность, одно время особенно остро грозившая Советскому Союзу с западных границ, вопринимались С. в 1927 («Перед боем») как явление почти «положительное». Выражая боевую готовность защищать свою социалистическую родину, С. в то же время представляет настроения стихийно-анархического недовольства периодом мирного строительства. Оборотная сторона этого политического настроения — пессимизм, достигающий остроты в ярком, но идейно ущербном стихотворении «Дон-Кихот» [1929]. В это же время С. создал ряд первоклассных стихотворений. Такова напр. «Рабфаковка» [1925], в к-рой С. удалось дать тонкую по мастерству цепь художественных сближений между девушкой-героиней гражданской войны, и рабфаковкой, берущей твердыни учебных зачетов. Таково также скупое, но крайне выразительное стихотворение «Баллада о чекисте Иване Петрове» [1933].
Нередко, когда С. обращается к поэтическому воплощению героических тем современности, стих его теряет лиричность, становится суше, газетней, прозаичней («Над Москвой», ряд газетных стихов о челюскинцах и др.).
Упадочные, пессимистические мотивы в настоящее время С. преодолевает. С. идет по правильному пути, — он не отметает основного созданного им в прошлые годы, не зачеркивает свой лирико-иронический, романтический подход к действительности, а старается насытить его новым и свежим социальным материалом.
Умер Светлов в Москве 28 сентября 1964.
4. Творчество поэтов-обэриутов (д. Хармс)
ОБЭРИУ (Объединение Реального Искусства[1]) — группа писателей и деятелей культуры, существовавшая в 1927—начале 1930-е-х гг. в Ленинграде.
В группу входили Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Константин Вагинов, Юрий Владимиров, Игорь Бахтерев, Дойвбер (Борис Михайлович) Левин и др., к обэриутам были близки Николай Олейников, Евгений Шварц, философы Яков Друскин и Леонид Липавский, а также Казимир Малевич, Павел Филонов и ученицы Филонова Татьяна Глебова и Алиса Порет. ОБЭРИУты декларировали отказ от традиционных форм искусства, необходимость обновления методов изображения действительности, культивировали гротеск, алогизм, поэтику абсурда.
Ядро будущего объединения (Д.Хармс, А.Введенский, Н.Заболоцкий, И.Бахтерев) сложилось в 1926 году, когда возникла группа "Левый фланг", в 1927 году взявшая название "Академия левых классиков", а затем — ОБЭРИУ. 24 января 1928 года в ленинградском Доме печати прошло первое публичное выступление обэриутов — "Три левых часа" — состоявшее, как видно из названия, из трех частей:
час первый — выступление поэтов А.Введенского, Д.Хармса, Н.Заболоцкого, К.Вагинова, И.Бахтерева;
час второй — показ спектакля по пьесе Д.Хармса "Елизавета Бам" (композиция Д.Хармса, И.Бахтерева и Б. Левина, декорации и костюмы И.Бахтерева, роли исполняли Грин (А.Я.Гольдфарб), Павел Маневич, Юрий Варшавский, Е.Вигилянский, Бабаева и Этингер);
час третий — показ монтажного кинофильма "Мясорубка", созданного Александром Разумовским и Климентием Минцем.
Вел вечер А.Введенский.
Впоследствии устные выступления, каждый раз подвергавшиеся резкой критике в печати, стали основной формой публичного существования ОБЭРИУ. Попытки издания коллективного сборника закончились неудачей.
Помимо существования публичного, была частная жизнь, регулярные встречи и беседы, судить о характере и интенсивности которых можно по сочинению Л.Липавского "Разговоры". Внутри объединения фактически существовал домашний кружок (Д.Хармс, А.Введенский, Л.Липавский, Я.Друскин), во многом определявший направление художественного и философского поиска обэриутов.
Последним годом существования ОБЭРИУ был 1931 г., когда Введенский, Хармс и Бахтерев были арестованы по политическому делу и сосланы. Позже бывшие члены группы продолжали поддерживать личные дружеские отношения.
Из участников ОБЭРИУ и близких им писателей только Заболоцкий и Вагинов смогли издать книги в 1920-30-х гг. (если не считать обильно издававшихся сочинений для детей).
Репрессии (Хармс и Введенский умерли в заключении в 1941-42 гг., Олейников был расстрелян в 1937 г.), война (Л.Липавский и Д.Левин погибли на фронте) и ленинградская блокада, во время которой были утрачены многие архивы, привели к тому, что значительное число произведений обэриутов не сохранилось. Так, из взрослых сочинений рано умершего Ю.Владимирова известен лишь рассказ "Физкультурник", утрачены все недетские произведения Д.Левина, в том числе роман "Происхождение Феокрита", не дошли до нас и многие стихотворения, пьесы и прозаические сочинения Введенского, включая роман "Убийцы вы дураки". При этом чрезвычайно важным собранием рукописей стал архив Д.Хармса, хранившийся у его жены Марины Малич и спасенный от уничтожения усилиями Якова Друскина.
До 1956 г. (хрущевская оттепель) речи об издании произведений обэриутов идти не могло. Исключение составляли стихи Заболоцкого, после пятилетнего лагерного заключения отказавшегося от прежней поэтики, и официозные пьесы Бахтерева (продолжавшего при этом писать "в стол" авангардные рассказы и стихи).
В 1960 о существовании ОБЭРИУ напомнила Лидия Чуковская в своей известной книге «В лаборатории редактора».
После 1956 г. в СССР начали переиздаваться детские стихи Хармса и Введенского, а на Западе стали выходить другие их сочинения, в значительной мере благодаря работе Михаила Мейлаха и Владимира Эрля.
Начиная со второй половины 1980-х гг. (перестройка) произведения обэриутов широко издавались в СССР и продолжают издаваться в России.
Творчество Д. Хармса.
Хармс начинал как поэт. В его драматургии 20-х годов (пьесах “Комедия города Петербурга”, “Елизавета Вам”) также преобладают стихотворные реплики. Что же касается прозы, то до 1932 года мы встречаем только отдельные ее фрагменты. Постобэриутский этап характеризуется все более нарастающим удельным весом прозы в творчестве Хармса. Драматургия тяготеет к прозе, а ведущим прозаическим жанром становится рассказ. В тридцатых годах у Хармса возникает стремление и к крупной форме.
Первым ее образцом можно считать цикл “Случаи” - тридцать небольших рассказов и сценок, которые Хармс расположил в определенном порядке, переписал в отдельную тетрадь и посвятил своей второй жене Марине Малич. Несмотря на то, что создавался этот цикл с 1933 по 1939 год, Хармс подходил к нему как к целостному и законченному произведению с определенными художественными задачами. Цикл “Случаи” - своеобразная попытка воссоздания картины мира с помощью особой логики искусства.
Цикл “Случаи” удивительным образом передает, несмотря на весь лаконизм и фантасмагоричность, - и атмосферу и быт 30-ых годов. Его юмор - это юмор абсурда.
С 1928 г. Хармс начал свое сотрудничество с журналом “Еж”, а затем с журналом “Чиж” (с 1930-го). В одном номере журнала могли появиться и его рассказ, и стихотворение, и подпись под картинкой. В этот период проза занимает главенствующее положение в его творчестве. Появляется вторая большая вещь - повесть “Старуха”.
“Старуха” имеет несколько планов: план биографический, отразивший реальные черты жизни самого Хармса и его друзей; план психологический, связанный с ощущением одиночества и с попытками этого одиночества избежать; фантастический план. После “Старухи” Хармс пишет исключительно прозу. До нас дошло чуть больше десятка рассказов, датированных 1940 - 1941 годами. Читателю нетрудно будет обнаружить сдвиг мировоззрения Хармса в гораздо более тяжелую, мрачную сторону. Трагизм его произведений в этот период усиливается до ощущения полной безнадежности, полной бессмысленности существования. Аналогичную эволюцию проходит также и хармсовский юмор: от легкого, слегка ироничного в “Автобиографии”, “Инкубаторном периоде” - к черному юмору “Рыцарей”, “Упадания” и других вещей 1940-41 гг. В дни и годы безработицы и голода, безнадежные по собственному ощущению, он вместе с тем интенсивно работает.
Стихи “На посещение Писательского Дома 24 января 1935 года” начинаются строчками:
Когда оставленный судьбою,
Я в двери к вам стучу, друзья,
Мой взор темнеет сам собою
И в сердце стук унять нельзя...
Особенности творчества Даниила Хармса
Творчество - всегда загадка; случай Хармса - загадка вдвойне.
Кажется, Хармс с его трагической эксцентрикой и блестящими и кошмарными остротами на глазах превращается в актуального автора конца века. На каждом шагу обнаруживаешь следы его абсурдистской фантастической поэтики. Политика, экономика нравственность, человек в конце 90-х годов так же перестает удерживать равновесие, как это происходило в 30-х - при всем различии эпох и скидках на исторический прогресс. Разумеется, мы живем в эпоху демократии, и ужасы кровавого террора тридцатых - не про нашу честь, и все-таки...
Для европейской литературы жанр стихотворения в прозе давно уже стал привычным. Но Даниил Хармс изобрел нечто доселе невиданное, а именно сонет в прозе. Как известно, стихотворение в прозе, понятие по преимуществу содержательное (оно говорит, в первую очередь, о лирическом настроении автора).
Прозаический сонет Хармса есть явление по преимуществу формальное. Этот крохотный рассказ насчитывает 14 предложений, столько же, сколько строк в сонете, причем по смыслу эти предложения органически объединяются в два “катрена” и два “терцета”: тематическая композиция “Сонета” в точности соответствует классической сонетной схеме (тезис, его развитие, антитезис, синтез).
Кроме того, в первом предложении “Сонета” в точности 14 слов, а всего слов в этом произведении 196, то есть 14 в квадрате. Таким образом, абсурдность хармсовского “Сонета” отнюдь не в неадекватности названия. Куда более парадоксально, противоречие между “квантитативностью” формы и “квалитативностью” содержания: произведение, персонажи которого страдают от затруднений при счете, само, судя по всему, было тщательно просчитано[9]. Всю эту парадоксальность творчества Хармса нетрудно понять, если разобраться, что же в этой жизни любил Хармс. Вот как ответил он на этот вопрос Л. Липавскому[10].
Во все времена поэты играли со словом. Но если, например, в ХIХ веке тексты строились по принципу парадокса, не нарушая при этом грамматических форм и структурных компонентов предложения (Эдвард Лир, Льюис Кэрролл, Козьма Прутков и др.), то в начале ХХ века игра со словом породила философию зауми и язык абсурда.
Даниил Хармс прославился как создатель особого стиля и неутомимый экспериментатор. Своеобразие его внешности (цилиндр, монокль, необыкновенный красный пиджак) отмечали все современники. Не говоря уже о поведении, о той игре в Хармса - Дармса - Чардама - Шустерлинга, которую вел этот чудак: то пройдется на четвереньках по издательским коридорам, то перевернет вверх дном редакцию “Чижа”, то устроит блестящую буффонаду, розыгрыш. В литературном мире Хармса тоже действует закон непривычки к существованию. Из всех человеческих действий более других он любил ходьбу и бег. Самое распространенное слово в его детских стихотворениях - “шел”.
Доедая с маслом булку,
Братья шли по переулку.
Я шел зимою вдоль болота...
Из дома вышел человек...
Шел по улице отряд...
Движением, как правило, отмечено у Хармса первое четверостишие - с него начинается пребывание человека во вселенной. Если герой не идет, то он бегает, летает, скачет, несется.
Хармс, мастер “сотворения” неожиданных противоположностей, находит противоположность движению в мысли. Думанье равноценно остановке, оно прерывает праздник бега. И сколько бы герой ни думал (“думал-думал, думал-думал”), ему не объяснить загадочного появления тигра на улице. Вообще думать у Хармса удобнее всего, “сняв очки”, то есть на время отключившись от реальности, к которой у создателя реального искусства было особое почтительное отношение. “Очистить предмет от шелухи литературных понятий”, посмотреть на него “голыми глазами” - такова установка ОБЭРИУ. “Нет школы более враждебной нам, чем заумь. Герою Хармса важнее видеть, чем думать. Многие его произведения немыслимы без картинок:
Вот перед вами мой хорек
На странице поперек.
Вот перед вами семь картинок.
Посмотрите и скажите,
на каких собака есть,
А на каких собаки нет.