Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
IlFrnk / Английский / rtf / Metod_Ili_Franka_G_uellsom_-_Voyna_Mirov.rtf
Скачиваний:
80
Добавлен:
08.06.2015
Размер:
25.96 Mб
Скачать

Impetus ['ImpItqs], crumple [krAmpl], involuntarily [In'vOl(q)nt(q)rIlI]

Then with a violent thud, a blinding flash, her decks, her funnels, leaped upward. The Martian staggered with the violence of her explosion, and in another moment the flaming wreckage, still driving forward with the impetus of its pace, had struck him and crumpled him up like a thing of cardboard. My brother shouted involuntarily. A boiling tumult of steam hid everything again.

“Two!” yelled the captain.

Everyone was shouting. The whole steamer from end to end rang with frantic cheering that was taken up first by one and then by all in the crowding multitude of ships and boats that was driving out to sea.

The steam hung upon the water for many minutes (пар долго: «много минут» висел над водой), hiding the third Martian and the coast altogether (совершенно скрыв берег и третьего марсианина). And all this time the boat was paddling steadily out to sea and away from the fight (и все это время пароход упорно двигался в сторону моря, /удаляясь/ от /места/ сражения); and when at last the confusion cleared (и когда, наконец, пар рассеялся; confusion — смущение, замешательство; путаница, неразбериха; to clear — очищать/ся/; проясняться, рассеиваться), the drifting bank of black vapour intervened (появилось плывущее /по воздуху/ облако черного газа; to intervene — происходить, иметь место; вступать в дело), and nothing of the Thunder Child could be made out, nor could the third Martian be seen (и невозможно было разглядеть ни “Сына Грома”, ни третьего марсианина; to make out — разобрать, увидеть, различить). But the ironclads to seaward were now quite close (броненосцы с моря были теперь совсем близко) and standing in towards shore past the steamboat (и шли к берегу мимо парохода; to stand in — принимать участие, помогать; идти к берегу /мор./).

The little vessel continued to beat its way seaward (суденышко продолжало идти в море; to beat one’s way — прокладывать себе дорогу), and the ironclads receded slowly towards the coast (а броненосцы медленно удалились = подошли к берегу), which was hidden still by a marbled bank of vapour, part steam, part black gas (который все еще был скрыт мраморным облаком, частью из пара, частью из черного газа), eddying and combining in the strangest way (клубящимся и смешанным в самом необычном сочетании).

bank [bxNk], shore [SO:], marbled [mQ:bld]

The steam hung upon the water for many minutes, hiding the third Martian and the coast altogether. And all this time the boat was paddling steadily out to sea and away from the fight; and when at last the confusion cleared, the drifting bank of black vapour intervened, and nothing of the Thunder Child could be made out, nor could the third Martian be seen. But the ironclads to seaward were now quite close and standing in towards shore past the steamboat.

The little vessel continued to beat its way seaward, and the ironclads receded slowly towards the coast, which was hidden still by a marbled bank of vapour, part steam, part black gas, eddying and combining in the strangest way.

The fleet of refugees was scattering to the northeast (спасенные суда врассыпную уходили к северо-востоку; fleet — военно-морской флот; флотилия; refugee — беженец; to scatter — разбрасывать, рассыпать; разбегаться, бросаться врассыпную); several smacks were sailing between the ironclads and the steamboat (несколько рыбацких шхун плыли между броненосцами и пароходом). After a time, and before they reached the sinking cloud bank (через некоторое время, не дойдя до берега, /покрытого/ облаком оседавшего /газа/), the warships turned northward (боевые корабли повернули на север), and then abruptly went about and passed into the thickening haze of evening southward (а потом вдруг развернулись и направились на юг в сгущающихся вечерних сумерках; to go about — циркулировать, распространяться; делать поворот оверштаг /мор./; haze — легкий туман, дымка; мгла). The coast grew faint, and at last indistinguishable (берег становился /все более/ расплывчатым и, в конце концов, /совершенно/ неразличимым; to distinguish — различать) amid the low banks of clouds (среди висящих низко скоплений облаков) that were gathering about the sinking sun (собиравшихся вокруг заходящего солнца).

Then suddenly out of the golden haze of the sunset came the vibration of guns (неожиданно из золотистой дымки заката донеслись звуки выстрелов; vibration — вибрация, колебание; отзвук), and a form of black shadows moving (и /показались/ движущиеся черные тени; form — форма; очертание). Everyone struggled to the rail of the steamer (все бросились к поручням /парохода/) and peered into the blinding furnace of the west (и /стали/ всматриваться в ослепляющее горнило заката: «запада»; furnace — топка; печь, горнило), but nothing was to be distinguished clearly (но толком: «ясно» ничего нельзя было разглядеть).

refugee ["refju'dZi:], warship ['wO:SIp], vibration [vaI'breIS(q)n]

The fleet of refugees was scattering to the northeast; several smacks were sailing between the ironclads and the steamboat. After a time, and before they reached the sinking cloud bank, the warships turned northward, and then abruptly went about and passed into the thickening haze of evening southward. The coast grew faint, and at last indistinguishable amid the low banks of clouds that were gathering about the sinking sun.

Then suddenly out of the golden haze of the sunset came the vibration of guns, and a form of black shadows moving. Everyone struggled to the rail of the steamer and peered into the blinding furnace of the west, but nothing was to be distinguished clearly.

A mass of smoke rose slanting and barred the face of the sun (тучи дыма поднимались по косой линии, загораживая собой солнце; to slant — наклонять/ся/, отклонять/ся/; to bar — запирать на засов; загораживать; face — лицо, физиономия; поверхность). The steamboat throbbed on its way through an interminable suspense (пароход, подрагивая, плыл дальше в безгранично тревожной неизвестности; to throb — сильно биться, пульсировать; колыхаться, трястись; interminable — бесконечный, вечный; безграничный, беспредельный).

The sun sank into grey clouds (солнце село за серые тучи), the sky flushed and darkened (небо окрасилось в багрянец, затем потемнело; to flush — вспыхнуть, покраснеть), the evening star trembled into sight (взошла мерцающая вечерняя звезда; to tremble — дрожать, трепетать; to come into sight — появляться, показываться). It was deep twilight when the captain cried out and pointed (сумерки /уже/ совсем сгустились, когда капитан закричал, указывая /куда-то рукой/; deep — глубокий; полный, абсолютный). My brother strained his eyes (брат напряг глаза = стал напряженно всматриваться). Something rushed up into the sky out of the greyness (что-то из темноты бросилось в небо; greyness — серость, серый цвет; сумрачность) — rushed slantingly upward and very swiftly into the luminous clearness above the clouds in the western sky (стремительно: «очень быстро» рванулось под углом вверх в отблесках зари над тучами в западной части небес; luminous — светящийся; clearness — ясность; чистота); something flat and broad, and very large (что-то плоское, широкое и очень большое), that swept round in a vast curve, grew smaller, sank slowly (которое, уменьшаясь, пронеслось по широкой дуге, медленно снизилось), and vanished again into the grey mystery of the night (и снова исчезло в таинственном сумраке ночи; grey /сущ./ — серый цвет; сумрак). And as it flew it rained down darkness upon the land (и когда оно пролетело, на землю опустилась тьма; to rain — идти, литься /о дожде/; литься /дождем/, сыпаться).

throb [TrOb], slowly ['slqulI], mystery ['mIst(q)rI]

A mass of smoke rose slanting and barred the face of the sun. The steamboat throbbed on its way through an interminable suspense.

The sun sank into grey clouds, the sky flushed and darkened, the evening star trembled into sight. It was deep twilight when the captain cried out and pointed. My brother strained his eyes. Something rushed up into the sky out of the greyness — rushed slantingly upward and very swiftly into the luminous clearness above the clouds in the western sky; something flat and broad, and very large, that swept round in a vast curve, grew smaller, sank slowly, and vanished again into the grey mystery of the night. And as it flew it rained down darkness upon the land.

Book Two The Earth Under the Martians

(Земля под /властью/ марсиан)

Chapter One Under Foot

(Под пятой; foot — ступня)

In the first book I have wandered so much from my own adventures (в первой книге я сильно отклонился от своих собственных приключений; to wander — бродить, странствовать; отклоняться) to tell of the experiences of my brother (чтобы рассказать о приключениях моего брата; experience — опыт; случай, приключение) that all through the last two chapters (/тогда как/ во время /событий, описанных/ в двух последних главах) I and the curate have been lurking in the empty house at Halliford (мы с викарием прятались в пустом доме в Хэллифорде) whither we fled to escape the Black Smoke (где мы искали убежища, чтобы спастись от черного дыма; to flee — убегать, спасаться бегством; искать убежища, пристанища). There I will resume (отсюда я и продолжу; to resume — возобновлять, продолжать /после перерыва/; начинать снова). We stopped there all Sunday night and all the next day (мы оставались там всю воскресную ночь и весь последующий день) — the day of the panic (день паники) — in a little island of daylight (на маленьком островке дневного света), cut off by the Black Smoke from the rest of the world (отрезанные черным дымом от остального мира; rest — остаток, остальная часть). We could do nothing but wait in aching inactivity during those two weary days (на протяжении этих двух дней нам ничего не оставалось, кроме как ждать в томительном бездействии; to ache — болеть, испытывать боль; переживать /о чем-л./).

wander ['wOndq], chapter ['tSxptq], those [Dquz]

In the first book I have wandered so much from my own adventures to tell of the experiences of my brother that all through the last two chapters I and the curate have been lurking in the empty house at Halliford whither we fled to escape the Black Smoke. There I will resume. We stopped there all Sunday night and all the next day — the day of the panic — in a little island of daylight, cut off by the Black Smoke from the rest of the world. We could do nothing but wait in aching inactivity during those two weary days.

My mind was occupied by anxiety for my wife (мои мысли были заняты опасениями за жену). I figured her at Leatherhead, terrified, in danger (я представлял ее себе в Лезерхэде, напуганную, /подвергающуюся/ опасности), mourning me already as a dead man (скорбящую по мне уже как по мертвому). I paced the rooms and cried aloud (я метался: «шагал» по комнатам, громко вскрикивая) when I thought of how I was cut off from her (когда думал о том, что я отрезан от нее), of all that might happen to her in my absence (и обо всем, что могло случиться с ней в мое отсутствие). My cousin I knew was brave enough for any emergency (мой родственник, как я знал, был /достаточно/ смелым при любых обстоятельствах: «для любого непредвиденного случая»; emergency — непредвиденный случай, чрезвычайные обстоятельства), but he was not the sort of man to realize danger quickly, to rise promptly (но он был не из тех людей: «человек не того сорта», /которые могут/ быстро оценить: «понять» опасность и сразу же действовать; to rise — подниматься; реагировать /на обстановку/). What was needed now was not bravery, but circumspection (что сейчас требовалось, так это не смелость, а осмотрительность). My only consolation was to believe that the Martians were moving Londonward and away from her (моим единственным утешением была надежда то, что марсиане /продолжали/ продвигаться в сторону Лондона и удалялись от нее; to believe — верить). Such vague anxieties keep the mind sensitive and painful (такие смутные опасения обостряют чувства и не дают покоя мозгу; to keep — держать, хранить; пребывать, оставаться в каком-л. состоянии).

occupy ['OkjupaI], mourn [mO:n], circumspection["sq:kqm'spekS(q)n]

My mind was occupied by anxiety for my wife. I figured her at Leatherhead, terrified, in danger, mourning me already as a dead man. I paced the rooms and cried aloud when I thought of how I was cut off from her, of all that might happen to her in my absence. My cousin I knew was brave enough for any emergency, but he was not the sort of man to realize danger quickly, to rise promptly. What was needed now was not bravery, but circumspection. My only consolation was to believe that the Martians were moving Londonward and away from her. Such vague anxieties keep the mind sensitive and painful.

I grew very weary and irritable with the curate’s perpetual ejaculations (меня очень утомляли и раздражали бесконечные восклицания викария; to grow — расти, увеличиваться; становиться); I tired of the sight of his selfish despair (я устал от вида его эгоистичного отчаяния). After some ineffectual remonstrance I kept away from him, staying in a room (после безрезультатных увещеваний я /старался/ держаться от него подальше и удалился в одну из комнат; to keep away — избегать, держаться в стороне; to stay — оставаться, задерживаться; останавливаться, жить) — evidently a children’s schoolroom (очевидно, класс, где занимались дети) — containing globes, forms, and copybooks (с глобусами, моделями и тетрадями; to contain — содержать в себе, вмещать). When he followed me thither (когда он последовал за мной туда), I went to a box room at the top of the house (я перебрался в каморку на чердаке; box — коробка; room — комната; top — вершина, верх) and, in order to be alone with my aching miseries, locked myself in (и, чтобы побыть одному со своим горем, заперся там).

We were hopelessly hemmed in by the Black Smoke all that day and the morning of the next (мы были безнадежно окружены черным дымом в течение всего этого дня и утра следующего; to hem — подрубать; окаймлять; to hem in — окружать; hem — рубец /на платке и т. п./; подогнутый и подшитый край одежды). There were signs of people in the next house on Sunday evening (в воскресенье вечером в соседнем доме /мы заметили/ признаки людей) — a face at a window and moving lights, and later the slamming of a door (лицо в окне, перемещающийся свет /от свечи/, а /чуть/ позже хлопанье двери). But I do not know who these people were (но я не знаю, ни кто были эти люди), nor what became of them (ни что с ними стало). We saw nothing of them next day (на следующий день мы их больше не видели).

ejaculation [I"dZxkju'leIS(q)n], globe [glqub], misery ['mIz(q)rI]

I grew very weary and irritable with the curate’s perpetual ejaculations; I tired of the sight of his selfish despair. After some ineffectual remonstrance I kept away from him, staying in a room — evidently a children’s schoolroom — containing globes, forms, and copybooks. When he followed me thither, I went to a box room at the top of the house and, in order to be alone with my aching miseries, locked myself in.

We were hopelessly hemmed in by the Black Smoke all that day and the morning of the next. There were signs of people in the next house on Sunday evening — a face at a window and moving lights, and later the slamming of a door. But I do not know who these people were, nor what became of them. We saw nothing of them next day.

The Black Smoke drifted slowly riverward all through Monday morning (черный дым медленно плыл /по ветру/ к реке на протяжении всего утра в понедельник), creeping nearer and nearer to us (все ближе и ближе подбираясь к нам), driving at last along the roadway outside the house that hid us (и, в конце концов, его понесло по дороге, проходящей мимо дома, в котором мы прятались; outside — снаружи).

A Martian came across the fields about midday (около полудня в поле появился марсианин), laying the stuff with a jet of superheated steam (разгоняя: «осаждая» дым струей перегретого пара) that hissed against the walls, smashed all the windows it touched (который с шипением /ударялся/ в стены, разбивал все стекла в окнах, которых касался), and scalded the curate’s hand as he fled out of the front room (и обжег викарию руку, когда тот выбегал из гостиной). When at last we crept across the sodden rooms and looked out again (когда, наконец, мы прокрались через пропитанные влагой комнаты и снова выглянули наружу; sodden — промокший; пропитанный влагой), the country northward was as though a black snowstorm had passed over it (вся округа к северу /выглядела/ так, будто по ней пронеслась черная метель). Looking towards the river, we were astonished to see an unaccountable redness (взглянув в сторону реки, мы с удивлением увидели странную красноту; unaccountable — необъяснимый, непостижимый; странный; to account — считать, признавать; объяснять; account — счет; отчет) mingling with the black of the scorched meadows (смешивавшуюся с чернотой выжженных лугов).

drift [drIft], curate ['kju(q)rIt], redness ['rednIs]

The Black Smoke drifted slowly riverward all through Monday morning, creeping nearer and nearer to us, driving at last along the roadway outside the house that hid us.

A Martian came across the fields about midday, laying the stuff with a jet of superheated steam that hissed against the walls, smashed all the windows it touched, and scalded the curate’s hand as he fled out of the front room. When at last we crept across the sodden rooms and looked out again, the country northward was as though a black snowstorm had passed over it. Looking towards the river, we were astonished to see an unaccountable redness mingling with the black of the scorched meadows.

For a time we did not see how this change affected our position (некоторое время мы не понимали, каким образом это изменение затрагивает нас: «наше положение»), save that we were relieved of our fear of the Black Smoke (за исключением того, что мы были избавлены от страха перед черным дымом). But later I perceived that we were no longer hemmed in (но позднее до меня дошло, что нас больше ничто не держит), that now we might get away (что теперь мы можем уйти). So soon as I realized that the way of escape was open (как только я понял, что путь «к бегству» открыт), my dream of action returned (ко мне вернулась жажда деятельности; dream — мечта). But the curate was lethargic, unreasonable (но викарий оставался вялым, и рассудок к нему не вернулся; unreasonable — неразумный).

“We are safe here,” he repeated; “safe here (мы здесь в безопасности, — повторял он, — в полной безопасности).”

I resolved to leave him — would that I had (я решил его оставить — о, если бы я это /сделал/)! Wiser now for the artilleryman’s teaching (наученный уже советами артиллериста; wise — мудрый; to teach — учить, обучать), I sought out food and drink (я разыскал еду и питье; to seek — искать, разыскивать). I had found oil and rags for my burns (я нашел растительное масло и тряпки для своих ожогов), and I also took a hat and a flannel shirt (а также прихватил шляпу и фланелевую рубашку) that I found in one of the bedrooms (которые обнаружил в одной из спален).

how [hau], dream [dri:m], lethargic [lq'TQ:dZIk]

For a time we did not see how this change affected our position, save that we were relieved of our fear of the Black Smoke. But later I perceived that we were no longer hemmed in, that now we might get away. So soon as I realized that the way of escape was open, my dream of action returned. But the curate was lethargic, unreasonable.

“We are safe here,” he repeated; “safe here.”

I resolved to leave him — would that I had! Wiser now for the artilleryman’s teaching, I sought out food and drink. I had found oil and rags for my burns, and I also took a hat and a flannel shirt that I found in one of the bedrooms.

When it was clear to him that I meant to go alone (когда ему = викарию стало ясно, что я намерен уйти один) — had reconciled myself to going alone (я /уже/ смирился с тем, что пойду один) — he suddenly roused himself to come (он вдруг тоже засобирался идти; to rouse — будить, поднимать; to rouse oneself — встряхнуться, преодолеть свою вялость). And all being quiet throughout the afternoon (и, поскольку на протяжении дня все было тихо), we started about five o’clock, as I should judge (мы вышли около пяти часов, насколько я мог судить), along the blackened road to Sunbury (/и направились/ по почерневшей дороге в Санбери).

In Sunbury, and at intervals along the road (в Санбери и кое-где вдоль дороги; interval — промежуток, интервал), were dead bodies lying in contorted attitudes, horses as well as men (лежали мертвые тела лошадей и людей в неестественных позах; to contort — искривлять, искажать), overturned carts and luggage (опрокинутые повозки и /разбросанный/ багаж), all covered thickly with black dust (все было покрыто толстым /слоем/ черной пыли). That pall of cindery powder made me think (этот траурный покров из пепла и пыли заставил меня подумать = вспомнить; pall — покров /на гробе/) of what I had read of the destruction of Pompeii (то, что я /когда-то/ читал о гибели Помпеи). We got to Hampton Court without misadventure (мы добрались до Хэмптон-Корт без происшествий; misadventure — несчастье; несчастный случай), our minds full of strange and unfamiliar appearances (повсюду наблюдая странную и незнакомую местность: «наши умы были полны…»; appearance — внешний вид, наружность), and at Hampton Court our eyes were relieved to find a patch of green (но в Хэмптон-Корт нам порадовал глаз попавшийся по дороге небольшой участочек с зеленью; to relieve — облегчать, ослаблять; успокаивать, утешать; to find — находить; встречать; patch — заплата; небольшой клочок земли) that had escaped the suffocating drift (избежавший /действия/ удушающего облака; drift — течение, перемещение).

reconcile ['rekqnsaIl], attitude ['xtItju:d], luggage ['lAgIdZ]

When it was clear to him that I meant to go alone — had reconciled myself to going alone — he suddenly roused himself to come. And all being quiet throughout the afternoon, we started about five o’clock, as I should judge, along the blackened road to Sunbury.

In Sunbury, and at intervals along the road, were dead bodies lying in contorted attitudes, horses as well as men, overturned carts and luggage, all covered thickly with black dust. That pall of cindery powder made me think of what I had read of the destruction of Pompeii. We got to Hampton Court without misadventure, our minds full of strange and unfamiliar appearances, and at Hampton Court our eyes were relieved to find a patch of green that had escaped the suffocating drift.

We went through Bushey Park, with its deer going to and fro under the chestnuts (мы прошли через Буши-Парк, где под каштанами бродили олени; to and fro — с одного места на другое; туда и сюда), and some men and women hurrying in the distance towards Hampton (и вдалеке несколько мужчин и женщин спешили в сторону Хэмптона), and so we came to Twickenham (и так мы вышли к Туикенхэму). These were the first people we saw (это были первые люди, которых мы видели).

Away across the road the woods beyond Ham and Petersham were still afire (по ту сторону дороги за Хэмом и Питерсхэмом леса все еще горели). Twickenham was uninjured by either Heat-Ray or Black Smoke (Туикенхэм не пострадал ни от теплового луча, ни от черного дыма; to injure — ушибить, ранить; причинять вред, наносить ущерб), and there were more people about here (и там повсюду были люди: «больше людей»), though none could give us news (хотя никто не мог сообщить нам ничего нового; to give — давать; сообщать; news — новости). For the most part they were like ourselves (большей частью они, как и мы), taking advantage of a lull to shift their quarters (воспользовавшись временным затишьем, /спешили поскорей/ убраться оттуда; to take advantage — воспользоваться чем-л.; использовать что-л. в своих интересах; to shift — перемещать/ся/, передвигать/ся/; менять, изменять; quarters — жилище, квартира). I have an impression (у меня было /такое/ ощущение: «впечатление») that many of the houses here were still occupied by scared inhabitants (что многие дома были все еще заселены испуганными обитателями; to occupy — занимать /место, пространство/; scared — испуганный), too frightened even for flight (слишком напуганными даже для того, чтобы бежать). Here too the evidence of a hasty rout was abundant along the road (здесь на дороге также были признаки панического бегства; evidence — ясность, наглядность; свидетельство, признак; abundant — обильный, богатый; hasty — поспешный; haste — спешка).

chestnut ['tSesnAt], afire [q'faIq], abundant [q'bAndqnt]

We went through Bushey Park, with its deer going to and fro under the chestnuts, and some men and women hurrying in the distance towards Hampton, and so we came to Twickenham. These were the first people we saw.

Away across the road the woods beyond Ham and Petersham were still afire. Twickenham was uninjured by either Heat-Ray or Black Smoke, and there were more people about here, though none could give us news. For the most part they were like ourselves, taking advantage of a lull to shift their quarters. I have an impression that many of the houses here were still occupied by scared inhabitants, too frightened even for flight. Here too the evidence of a hasty rout was abundant along the road.

I remember most vividly three smashed bicycles in a heap (наиболее ярко я помню груду из трех разломанных велосипедов), pounded into the road by the wheels of subsequent carts (впрессованных в дорогу колесами проехавших по ним телег; to pound — бить, колотить; трамбовать; subsequent — последующий, более поздний). We crossed Richmond Bridge about half past eight (мы перешли через Ричмондский мост около половины девятого). We hurried across the exposed bridge, of course (мы, конечно же, торопились перейти через открытое пространство: «мост»; exposed — незащищенный, уязвимый; to expose — делать видимым, обнажать), but I noticed floating down the stream a number of red masses, some many feet across (но я /все же/ заметил несколько плывущих по течению образований красного цвета в несколько футов шириной). I did not know what these were (я не знал, что это было) — there was no time for scrutiny (не было времени, чтобы присмотреться повнимательней; scrutiny — внимательный осмотр; исследование, наблюдение) — and I put a more horrible interpretation on them than they deserved (и я дал им более жуткое истолкование, чем они того заслуживали). Here again on the Surrey side were black dust that had once been smoke (здесь, в /этой/ части Суррея снова была черная пыль, бывшая некогда дымом = газом), and dead bodies — a heap near the approach to the station (и /лежали/ мертвые тела — груда /тел/ неподалеку от входа на станцию; approach — приближение; подход, подступ); but we had no glimpse of the Martians (но мы не видели марсиан; glimpse — мелькание, проблеск) until we were some way towards Barnes (пока не оказались на пути к Барнсу).

interpretation [In"tq:prI'teIS(q)n], Martian ['mQ:S(q)n], towards [tq'wO:dz]

I remember most vividly three smashed bicycles in a heap, pounded into the road by the wheels of subsequent carts. We crossed Richmond Bridge about half past eight. We hurried across the exposed bridge, of course, but I noticed floating down the stream a number of red masses, some many feet across. I did not know what these were — there was no time for scrutiny — and I put a more horrible interpretation on them than they deserved. Here again on the Surrey side were black dust that had once been smoke, and dead bodies — a heap near the approach to the station; but we had no glimpse of the Martians until we were some way towards Barnes.

We saw in the blackened distance a group of three people (в темнеющей дали мы увидели группу из трех человек) running down a side street towards the river (бегущих по боковой улочке вниз к реке), but otherwise it seemed deserted (но во всем остальном поселок казался брошенным). Up the hill Richmond town was burning briskly (на вершине холма во всю пылал Ричмонд; briskly — оживленно); outside the town of Richmond there was no trace of the Black Smoke (вокруг: «снаружи» Ричмонда не было /заметно/ следов черного дыма).

Then suddenly, as we approached Kew, came a number of people running (потом внезапно, когда мы приближались к Кью, /оттуда/ выбежало некоторое количество людей), and the upperworks of a Martian fighting-machine loomed in sight over the housetops (и над крышами домов замаячила: «появилась в поле зрения» верхняя часть боевой машины марсиан; to loom — неясно вырисовываться, появляться; маячить), not a hundred yards away from us (менее чем в сотне ярдов от нас). We stood aghast at our danger (ошеломленные, мы застыли /при виде/ этой опасности; aghast — пораженный ужасом; ошеломленный), and had the Martian looked down (и если бы марсианин посмотрел вниз) we must immediately have perished (мы должны были бы погибнуть). We were so terrified that we dared not go on (мы так испугались, что не осмеливались идти дальше), but turned aside and hid in a shed in a garden (а повернули в сторону и спрятались в сарае в саду). There the curate crouched, weeping silently, and refusing to stir again (там викарий растянулся на полу, бесшумно плача, и отказался идти дальше: «снова»; to crouch — присесть, припасть к земле).

otherwise ['ADqwaIz], aghast [q'gQ:st], perish ['perIS], refuse [re'fju:z]

We saw in the blackened distance a group of three people running down a side street towards the river, but otherwise it seemed deserted. Up the hill Richmond town was burning briskly; outside the town of Richmond there was no trace of the Black Smoke.

Then suddenly, as we approached Kew, came a number of people running, and the upperworks of a Martian fighting-machine loomed in sight over the housetops, not a hundred yards away from us. We stood aghast at our danger, and had the Martian looked down we must immediately have perished. We were so terrified that we dared not go on, but turned aside and hid in a shed in a garden. There the curate crouched, weeping silently, and refusing to stir again.

But my fixed idea of reaching Leatherhead would not let me rest (но моя навязчивая идея достичь Лезерхэда не давала мне покоя), and in the twilight I ventured out again (и /с наступлением/ сумерек я снова двинулся путь; to venture — рисковать; отважиться, решиться). I went through a shrubbery, and along a passage beside a big house standing in its own grounds (я прошел сквозь кустарник и /направился/ по проходу мимо большого дома с усадьбой: «стоящего на своей собственной земле»), and so emerged upon the road towards Kew (и вышел на дорогу, ведущую в Кью). The curate I left in the shed, but he came hurrying after me (викария я оставил в сарае, но он побежал за мной).

That second start was the most foolhardy thing I ever did (вторая попытка была самым авантюрным предприятием: «делом», какое я когда-либо совершал; start — начало; отправление; foolhardy — необдуманно смелый, безрассудно храбрый; авантюрный). For it was manifest the Martians were about us (поскольку было очевидно, что вокруг нас были марсиане; manifest /прил./ — очевидный, ясный). No sooner had the curate overtaken me (едва викарий догнал меня) than we saw either the fighting-machine we had seen before or another (как мы увидели ту же боевую машину, которую видели раньше, /а может быть/, другую), far away across the meadows in the direction of Kew Lodge (вдалеке за лугами в направлении Кью-Лодж). Four or five little black figures hurried before it across the green-grey of the field (четыре или пять маленьких темных фигурок бежали впереди нее по серо-зеленому полю), and in a moment it was evident this Martian pursued them (и через мгновение стало ясно, что этот марсианин их преследует).

shrubbery ['SrAb(q)rI], before [bI'fO:], pursue [pq'sju:]

But my fixed idea of reaching Leatherhead would not let me rest, and in the twilight I ventured out again. I went through a shrubbery, and along a passage beside a big house standing in its own grounds, and so emerged upon the road towards Kew. The curate I left in the shed, but he came hurrying after me.

That second start was the most foolhardy thing I ever did. For it was manifest the Martians were about us. No sooner had the curate overtaken me than we saw either the fighting-machine we had seen before or another, far away across the meadows in the direction of Kew Lodge. Four or five little black figures hurried before it across the green-grey of the field, and in a moment it was evident this Martian pursued them.

In three strides he was among them (в три шага он оказался рядом с ними: «среди них»), and they ran radiating from his feet in all directions (и они бросились врассыпную из-под его ног; to radiate — излучать; исходить из одной точки; in all directions — во всех направлениях; врассыпную). He used no Heat-Ray to destroy them (он не использовал тепловой луч, чтобы их уничтожить), but picked them up one by one (а просто похватал их одного за другим). Apparently he tossed them into the great metallic carrier (очевидно, он бросил их в огромный металлический контейнер) which projected behind him (который висел: «выступал» у него сзади), much as a workman’s basket hangs over his shoulder (почти как корзина, висящая на плече у работника).

It was the first time I realized (/тогда/ я впервые понял) that the Martians might have any other purpose (что марсиане могли иметь какую-то иную цель) than destruction with defeated humanity (нежели уничтожение побежденного человечества). We stood for a moment petrified (с минуту мы стояли в оцепенении; to petrify — превращать в камень; ошеломлять, приводить в оцепенение), then turned and fled through a gate behind us into a walled garden (потом повернулись и побежали через ворота позади нас в обнесенный стеной сад), fell into, rather than found, a fortunate ditch (скорее случайно свалились в канаву, чем /сами ее/ нашли; fortunate — счастливый, удачливый; fortune — удача, счастье; счастливый случай), and lay there, scarce daring to whisper to each other until the stars were out (и лежали там, едва осмеливаясь перешептываться друг с другом, пока не появились звезды).

stride [straId], radiate ['reIdIIt], carrier ['kxrIq]

In three strides he was among them, and they ran radiating from his feet in all directions. He used no Heat-Ray to destroy them, but picked them up one by one. Apparently he tossed them into the great metallic carrier which projected behind him, much as a workman’s basket hangs over his shoulder.

It was the first time I realized that the Martians might have any other purpose than destruction with defeated humanity. We stood for a moment petrified, then turned and fled through a gate behind us into a walled garden, fell into, rather than found, a fortunate ditch, and lay there, scarce daring to whisper to each other until the stars were out.

I suppose it was nearly eleven o’clock (полагаю, было около одиннадцати часов) before we gathered courage to start again (когда мы собрали /все свое/ мужество, чтобы продолжить путь: «отправиться снова»), no longer venturing into the road, but sneaking along hedgerows and through plantations (более не рискуя /идти/ по дороге, крадучись /направились/ вдоль изгородей и /дальше/ через лесопосадки), and watching keenly through the darkness (внимательно всматриваясь в темноту), he on the right and I on the left, for the Martians (он — вправо, я — влево, /опасаясь/ марсиан), who seemed to be all about us (которые, казалось, были вокруг нас). In one place we blundered upon a scorched and blackened area, now cooling and ashen (в одном месте мы наткнулись на выжженный и почерневший участок, уже остывающий и покрытый пеплом: «пепельный»), and a number of scattered dead bodies of men (с множеством разбросанных /по нему/ мертвых человеческих тел), burned horribly about the heads and trunks but with their legs and boots mostly intact (головы и туловища их были совершенно: «ужасно» обуглены, но ноги и башмаки практически нетронуты); and of dead horses, fifty feet, perhaps, behind a line of four ripped guns and smashed gun carriages (трупы лошадей /лежали/, наверное, футах в пятидесяти от «линии из» четырех разбитых пушек и их расколотых лафетов; carriage — коляска, экипаж, карета; лафет /орудия/).

suppose [sq'pquz], plantation [plxn'teIS(q)n, plQ:n'teIS(q)n], area ['e(q)rIq]

I suppose it was nearly eleven o’clock before we gathered courage to start again, no longer venturing into the road, but sneaking along hedgerows and through plantations, and watching keenly through the darkness, he on the right and I on the left, for the Martians, who seemed to be all about us. In one place we blundered upon a scorched and blackened area, now cooling and ashen, and a number of scattered dead bodies of men, burned horribly about the heads and trunks but with their legs and boots mostly intact; and of dead horses, fifty feet, perhaps, behind a line of four ripped guns and smashed gun carriages.

Sheen, it seemed, had escaped destruction (Шин, по-видимому, избежал разрушения), but the place was silent and deserted (но селение было безмолвным и покинутым). Here we happened on no dead (здесь мы не видели мертвецов; to happen on — натолкнуться), though the night was too dark for us to see into the side roads of the place (хотя ночь была слишком темной, чтобы мы осмотрели боковые дороги этого местечка). In Sheen my companion suddenly complained of faintness and thirst (в Шине мой спутник внезапно пожаловался на слабость и жажду), and we decided to try one of the houses (и мы решили обследовать один из домов; to try — пытаться, стараться; исследовать, рассматривать).

The first house we entered, after a little difficulty with the window (первый дом, в который мы вошли после небольших затруднений с окном), was a small semi-detached villa (оказался небольшой виллой на две семьи; semi-detached house — дом, имеющий общую стену с соседним домом: «наполовину отделенный»), and I found nothing eatable left in the place but some mouldy cheese (и я не нашел в доме ничего съедобного, кроме заплесневелого сыра; place — место; дом, жилище; to leave — оставлять, покидать; оставить /после себя/; mould — плесень; плесенный грибок). There was, however, water to drink (однако там была питьевая вода); and I took a hatchet, which promised to be useful in our next house-breaking (и я прихватил топорик, который мог: «обещал» быть полезен при взломе следующего дома).

destruction [dIs'trAkS(q)n], villa ['vIlq], mouldy ['mquldI]

Sheen, it seemed, had escaped destruction, but the place was silent and deserted. Here we happened on no dead, though the night was too dark for us to see into the side roads of the place. In Sheen my companion suddenly complained of faintness and thirst, and we decided to try one of the houses.

The first house we entered, after a little difficulty with the window, was a small semi-detached villa, and I found nothing eatable left in the place but some mouldy cheese. There was, however, water to drink; and I took a hatchet, which promised to be useful in our next house-breaking.

We then crossed to a place where the road turns towards Mortlake (тут мы подошли к месту, где дорога сворачивает на Мортлейк). Here there stood a white house within a walled garden (в глубине окруженного стеной сада стоял белый дом), and in the pantry of this domicile we found a store of food (и в его кладовой мы обнаружили запасы провизии; domicile — постоянное место жительства) — two loaves of bread in a pan, an uncooked steak, and the half of a ham (две буханки хлеба на противне, сырой кусок мяса и половину окорока). I give this catalogue so precisely because, as it happened (я привожу этот перечень столь подробно, потому что, как оказалось; precisely — точно, определенно), we were destined to subsist upon this store for the next fortnight (нам суждено было питаться этим запасом в течение последующих двух недель; to destine — назначать, предопределять; to subsist — жить, существовать; кормиться /чем-л./). Bottled beer stood under a shelf (под полкой стояло пиво в бутылках), and there were two bags of haricot beans and some limp lettuces (два мешочка фасоли и немного вялого: «мягкого» салата; limp — мягкий, нежесткий). This pantry opened into a kind of wash-up kitchen (эта кладовая выходила в нечто вроде судомойни), and in this was firewood (и там были дрова); there was also a cupboard (еще: «также» там стоял буфет), in which we found nearly a dozen of burgundy (в котором мы нашли с дюжину /бутылок/ бургундского), tinned soups and salmon, and two tins of biscuits (консервированные супы и лососину, а также две банки с крекерами; tin — олово; жесть; жестяная консервная банка; жестянка /часто тж. tin can/).

domicile ['dOmIsaIl], store [stO:], steak [steIk]

We then crossed to a place where the road turns towards Mortlake. Here there stood a white house within a walled garden, and in the pantry of this domicile we found a store of food — two loaves of bread in a pan, an uncooked steak, and the half of a ham. I give this catalogue so precisely because, as it happened, we were destined to subsist upon this store for the next fortnight. Bottled beer stood under a shelf, and there were two bags of haricot beans and some limp lettuces. This pantry opened into a kind of wash-up kitchen, and in this was firewood; there was also a cupboard, in which we found nearly a dozen of burgundy, tinned soups and salmon, and two tins of biscuits.

We sat in the adjacent kitchen in the dark (мы сидели в кухне по соседству в темноте; adjacent — примыкающий, соседний) — for we dared not strike a light (поскольку боялись: «не осмеливались» зажечь свет) — and ate bread and ham (ели хлеб с ветчиной), and drank beer out of the same bottle (и пили пиво из одной бутылки). The curate, who was still timorous and restless (викарий, все еще напуганный и беспокойный; timorous — робкий, боязливый), was now, oddly enough, for pushing on (был теперь, что довольно странно, за то, чтобы идти дальше; to be for — стоять, быть за /кого-л., что-л./; to push on — спешить; возобновлять путь), and I was urging him to keep up his strength by eating (и я уговаривал его поесть, чтобы поддержать силы; to urge — понуждать; убеждать, уговаривать; to keep up — держаться на прежнем уровне, не изменяться; поддерживать) when the thing happened that was to imprison us (когда случилось такое, что превратило нас в пленников; to be to — используется при обозначении события, которое, согласно плану или договоренности, должно произойти в настоящем или будущем; to imprison — заключать в тюрьму; лишать свободы).

“It can’t be midnight yet (еще, наверное, нет полуночи),” I said, and then came a blinding glare of vivid green light (сказал я, и тут сверкнул ослепительный ярко-зеленый свет). Everything in the kitchen leaped out (все предметы на кухне подпрыгнули), clearly visible in green and black, and vanished again (отчетливо различимые: «видимые» на зелено-черном фоне, и снова пропали /во мраке/). And then followed such a concussion (и затем последовал такой удар) as I have never heard before or since (какого я никогда не слышал ни до того, ни после; since — с тех пор; впоследствии, позже).

adjacent [q'dZeIs(q)nt], timorous ['tIm(q)rqs], imprison [Im'prIz(q)n]

We sat in the adjacent kitchen in the dark — for we dared not strike a light — and ate bread and ham, and drank beer out of the same bottle. The curate, who was still timorous and restless, was now, oddly enough, for pushing on, and I was urging him to keep up his strength by eating when the thing happened that was to imprison us.

“It can’t be midnight yet,” I said, and then came a blinding glare of vivid green light. Everything in the kitchen leaped out, clearly visible in green and black, and vanished again. And then followed such a concussion as I have never heard before or since.

So close on the heels of this as to seem instantaneous came a thud behind me (сразу же после этого позади меня раздался глухой стук; on the heels of — вслед за, сразу же после; instantaneous — мгновенный; немедленный, незамедлительный; instant — мгновение; thud — глухой звук, стук), a clash of glass, a crash and rattle of falling masonry all about us (звон стекла, треск и грохот падающей кладки повсюду вокруг нас), and the plaster of the ceiling came down upon us (и на нас с потолка обвалилась штукатурка), smashing into a multitude of fragments upon our heads (разбившись на множество кусочков о наши головы). I was knocked headlong across the floor against the oven handle and stunned (я был сбит головой вперед через пол о ручку печи = ударился о ручку печи и, оглушенный, растянулся на полу; handle — ручка, рукоятка). I was insensible for a long time, the curate told me (я долгое время пролежал без сознания, как мне рассказал /потом/ викарий; insensible — нечувствительный; бесчувственный), and when I came to we were in darkness again (и когда я пришел в себя, мы снова были в темноте = вокруг снова было темно; to come to — приходить в себя), and he, with a face wet, as I found afterwards, with blood from a cut forehead (и он с мокрым от крови лицом, которая, как я заметил позже, /текла/ из рассеченного лба; to find — находить, обнаруживать), was dabbing water over me (обтирал мне лицо водой; to dab — слегка прикасаться; прикладывать что-л. мягкое или мокрое).

For some time I could not recollect what had happened (некоторое время я не мог припомнить, что же произошло). Then things came to me slowly (потом медленно ситуация стала проясняться). A bruise on my temple asserted itself (боль в ушибленном виске давала о себе знать; to assert — утверждать; заявлять).

masonry ['meIs(q)nrI], insensible [In'sensqb(q)l], forehead ['fOrId]

So close on the heels of this as to seem instantaneous came a thud behind me, a clash of glass, a crash and rattle of falling masonry all about us, and the plaster of the ceiling came down upon us, smashing into a multitude of fragments upon our heads. I was knocked headlong across the floor against the oven handle and stunned. I was insensible for a long time, the curate told me, and when I came to we were in darkness again, and he, with a face wet, as I found afterwards, with blood from a cut forehead, was dabbing water over me.

For some time I could not recollect what had happened. Then things came to me slowly. A bruise on my temple asserted itself.

“Are you better?” asked the curate in a whisper (вам лучше? — шепотом спросил викарий).

At last I answered him. I sat up (наконец, я /смог/ ответить ему, /потом, приподнявшись/, сел).

“Don’t move,” he said (не двигайтесь, — сказал он). “The floor is covered with smashed crockery from the dresser (на полу осколки посуды: «пол покрыт разбитой посудой» из буфета). You can’t possibly move without making a noise (вы не в состоянии двигаться бесшумно: «не производя шума»), and I fancy they are outside (а мне кажется, они снаружи = неподалеку; to fancy — воображать, представлять себе; полагать, предполагать).”

We both sat quite silent (мы оба сидели так тихо; quite — вполне, совсем; совершенно, полностью), so that we could scarcely hear each other breathing (что едва могли слышать дыхание друг друга). Everything seemed deadly still (казалось, стояла мертвая тишина: «все казалось мертвенно тихим/неподвижным»; still — неподвижный, спокойный; тихий бесшумный), but once something near us, some plaster or broken brickwork (только раз что-то рядом «с нами», /кусок/ то ли штукатурки, то ли разбитой кирпичной кладки), slid down with a rumbling sound (c грохотом: «с грохочущим звуком» соскользнул вниз = на пол; to slide — скользить; to rumble — громыхать, грохотать, греметь). Outside and very near was an intermittent, metallic rattle (где-то снаружи, совсем рядом, время от времени слышалось металлическое дребезжание; intermittent — прерывающийся, прерывистый; периодический).

“That!” said the curate, when presently it happened again (вот, /слышите/? — сказал викарий, когда через некоторое время это опять повторилось: «произошло»).

“Yes,” I said. “But what is it (да, — сказал я, — но что это)?”

“A Martian!” said the curate (марсианин, — сказал викарий).